Стояла золотая осень. В доме – окно во всю стену. Стекло вымыто до блеска, и казалось, что стекла нет вообще. Золотая осень стояла прямо в комнате.
Какое счастье оказаться дома…
У Светланы в это время гостила десятилетняя внучка Сашенька. Ангел. Она бегала по дому, стуча пяточками. Нюша лаяла. Светлана мягко журчала по телефону. Привычная жизнь возвращалась в дом.
Володя уткнулся в компьютер. Неожиданно у него закружилась голова.
– Я вызову врача, – предложила Светлана.
– Не надо, – отказался Володя. – Мне лучше.
Светлана все-таки вызвала поселкового врача, который обслуживал наш дачный поселок и жил неподалеку.
Володя лег на диван и потерял сознание.
Соседка, зашедшая в гости, подскочила к Володе, стала массировать его сердце. Умоляла: «Не умирай…»
Володя не слышал.
Сашенька подбежала к любимому Володе, обхватила его голову и стала целовать лицо. Слышал ли Володя эти прикосновения или ему казалось: это ангелы ласкают его, встречая? А может быть, Володя искал глазами Пашу. И нашел. И шел к нему, улыбаясь. И Паша тоже был рад. Он все простил отцу. Сбросил груз с души.
Врач все не появлялся. Потом позвонил и сказал:
– Я заблудился. Я забыл, где вы живете.
– Он уже умер, – глухо сказала Светлана и положила трубку.
Врач чертыхнулся и пошел домой.
Гроб выставили в Доме литераторов.
Народу собралось много. Толпа. Я пыталась разглядеть хоть одно официальное лицо. Тщетно.
– Никто не пришел, – сказала я соседке.
– Они не ходят, – отозвалась соседка.
Ходят, еще как… Но к Войновичу не пришли. Хорошо еще, что дали умереть своей смертью.
Но ведь Войнович – это эпоха. Какой смысл обижаться на эпоху? Могли бы и прийти. Но Володе это – безразлично. И раньше было все равно, а теперь и подавно.
Похороны прошли тепло и торжественно одновременно. Люди – цвет нации. Речи – глубокие и умные, а не казенное бла-бла… Искренние слезы. Изысканные поминки.
Как говорил Чехов в рассказе «Учитель словесности», «дай бог всякому так помереть».
Светлана смотрела на свой диван. Точно так же, как Володя, умер на этом диване Томас Колесниченко пятнадцать лет назад. Так же быстро, за полчаса.
Казалось, что диван – не просто диван, а какой-то монстр, который забирает ее любимых людей.
Светлана решила его выбросить, но потом передумала и отдала в перетяжку.
Диван обтянули коричневой замшей. Он стал другим. Как и ее жизнь…
Нюша сидит у порога и терпеливо ждет Володю. Она уверена, что он вернется. Не может не вернуться, когда она ТАК его любит…
Мои соседи – семейная пара, он и она. Он – ученый, был номинирован на Нобелевскую премию. Правда, не получил, но стал знаменитым. Его показывали по телевизору.
Она – законченная сука, и даже хуже. Собаки такими не бывают. Очень плохой человек. Ей нравилось унижать людей, показывать свое превосходство, которого не было. Она считала, что если ее муж знаменитость, то и она на пьедестале. Она лучше всех.
Ученый жил с ней только потому, что был глуховат и не слышал, что она говорит. Не слышал и не слушал. Зачем? Не слушал и не смотрел. Он уже забыл, как она выглядит. Привык. Поэтому жили они очень хорошо. Он занимался своим делом. Она – своим.
Мужчины-бабники – это, как правило, бездельники. Свое пустое время они забивают оргазмами. Все-таки занятость и какая-то деятельность. А занятые мужчины увлечены своим делом. Дело для них – смысл жизни.
Жену ученого за глаза звали Кобра. И Катя какое-то время думала, что это ее настоящее имя. Потом ей объяснили, что кобра – змея, при этом самая ядовитая.
Катя – домработница. Она приехала из Молдавии вдвоем со своим мужем Вовкой. Работали вместе. Катя – в доме, на хозяйстве, Вовка – по двору: садовник, охранник, снабженец, ездил на базар за продуктами. Кобра отдала ему свою прошлую машину «жигули». Машина была старая и ржавая, но Вовка ее перебрал, смазал и старушка-«жигули» бегала, как молодая.
Вовка закупал продукты по списку. Воровать у Вовки не получалось. Кобра следила за каждой копейкой: проверяла по чекам, подозревала, оскорбляла, лучше не связываться.
Кате и Вовке по сорок пять лет. Они ровесники. Это была крепкая пара. Никогда не расставались и на заработки в Москву тоже поехали вместе.
В Молдавии ловить было нечего. Предприятия закрылись, работать негде. Можно, конечно, устроиться, но платят копейки. Надо быть полным дураком, чтобы работать за такие деньги.
Кобра, хоть и ядовитая, но платила тысячу долларов в месяц на двоих. Для Молдавии это много, как звезд на небе. Но недавно Вовка узнал, что хозяин соседской дачи платит своей семейной паре тысячу евро. Это на двадцать процентов больше. Вовка потерял покой. Почему ему пятьсот долларов, а рядом за такую же работу на двадцать процентов больше? И самое обидное то, что они с Витькой знакомы по Молдавии. Из одной деревни. И получается, что Витька-недоносок стоит дороже, чем Вовка – золотые руки.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу