Мо Вивенди - Тот самый

Жека повеселела. В первую встречу она рассказала о матери, больной раком. Жека практически никогда не говорила о ней и не отвечала на вопросы, только Кир проговорился, что её матери стало лучше. Жека заслуживала того, чтобы всё в её жизни становилось лучше. Мы так и не поговорили о нашем поцелуе, а я не мог подобрать подходящего момента. Возможно, подходящих моментов для таких разговоров вообще не существует.

Я всё ещё гулял с лабрадором соседки, а иногда к нам присоединялся Кир. Обычно мы носились по парку вместе с Себой, кидая ему мячик, а после заваливались у широких корней дуба. Мы молча читали. Наши плечи едва соприкасались, но мы были далёко от земных оболочек – в вымышленных мирах. Открывая новую книгу, мы каждый раз подвергаем себя риску: мы вторгаемся в авторский мир, не зная, что нас ждёт, и полностью принимаем его законы.

– Ты спрашивал, о чём я мечтаю, – сказал я, откладывая книгу в траву.

Кир бросил на меня удивлённый взгляд поверх книги. Я выжидающе молчал.

– Так мы молчим или говорим?

– Спроси меня ещё раз.

Я неосознанно коснулся пальцами корешка книги, поглаживая глянец.

– И о чём же ты мечтаешь? – я с выдержкой встретил насмешливо-серьёзный взгляд Кира.

– Мечтаю стать писателем. Создавать свои миры.

Я ждал реакции. Насмешливой улыбки или язвительных слов. «Мой дорогой мальчик, – звучали слова мамы у меня в голове. – Моя задача: научить тебя здраво смотреть на жизнь. Все писатели несчастные бедняки».

Судя по тому, что Кир молчал достаточно долго, его реакция мне не понравится.

– Думаешь, ими становятся?

Я вопросительно выгнул бровь.

– Ну, не знаю… – Кир неопределённо махнул рукой. – Мне всегда казалось, что писателями рождаются.

– Может быть, ты прав, – я пожал плечами. – Может быть, мои мечты и правда глупые.

Мы снова погрузились в чтение. Я читал, пока не заметил боковым зрением движение. Кир рылся в рюкзаке. Достав ручку из кармана, Кир протянул мне её вместе со своей книгой. Я вопросительно посмотрел на него.

– Если кто-то и должен был родиться писателем из нас двоих, то явно не я, – Кир подтолкнул ко мне ручку. – Хочу автограф от будущего великого писателя. Естественно, чтобы потом продать его, – он улыбнулся.

Я расписался на форзаце его книги с улыбкой.

В один из июльских дней, когда я наконец решил прекратить бесполезную игру в шпиона, я заметил в окне мистера N. силуэт. Я продолжил возвращаться туда, как пёс, прикованный невидимой цепью. Моей цепью стала надежда. Мистер N. по-прежнему уходил и возвращался один, а за шторой его квартиры я всё ещё мельком замечал силуэт.

Когда мистер N. вновь ушёл, я усомнился в собственном зрении. Сомнения, догадки и теории прочно поселились в голове. Я дождался, когда из подъезда вышла маленькая девчушка лет девяти, и проскользнул в холодную темноту вместе с велосипедом. Железная дверь захлопнулась за спиной, а кнопка домофона прощально пикнула и мигнула красным. Как только я шагнул вперёд, загорелся свет. Оставив велосипед под лестницей, я поднялся и нашёл нужную квартиру. Посередине блестели железные цифры – 89. Я постучался. По ту сторону двери стояла глухая тишина.

Сосредоточившись на мистере N., я выдумал этот призрак, чтобы тайные скитания не казались такими бесполезными. Разочарованный я резко развернулся и зашагал вниз, но меня остановил тихий звук. Звук снимаемой цепочки.

Поворачиваясь, я был готов увидеть что угодно: пленницу, тайный массонский орден или монстра, ведь мистер N. обязательно должен оказаться чудовищем, потому что мама не умела выбирать нормальных спутников. Дверь со скрипом приоткрылась на несколько сантиметров, и в щели я увидел курносый нос.

– Нам ничего не нужно, – сказал мне голос. Я попытался разглядеть его обладателя, но в квартире было слишком темно. – Мы ничего не покупаем.

Я по-прежнему стоял на ступеньках, держась за перила. За спиной болтался рюкзак, потёртая лямка стягивала только одно плечо. Я тряхнул головой, сбрасывая со лба волосы, и неуверенно поднялся на одну ступеньку.

– Я ничего не продаю.

Похоже, некто решил, что я один из тех навязчивых продавцов, которые обходили квартиры и пытались всучить никому ненужный товар по якобы невероятно огромной скидке.

Судя по всему, некто мне не поверил.

– Я атеист, – сказал он. – Нам не нужны ваши брошюры. До свидания.

Теперь он думал, что я – один из свидетелей Иеговы.

Счёт шёл на секунды, и я срочно должен был что-то предпринять. Постучавшись, я и на мгновение не задумался о том, что скажу, если дверь вдруг откроется. Ещё чуть-чуть, и некто захлопнет дверь у меня перед носом. Последняя надежда ускользала из рук.