Мо Вивенди - Тот самый

Мне хотелось отвлечь их друг от друга. Отвлечь мистера N. от мамы. Недолго думая, я поднял с земли первый попавшийся камень и подбежал к окнам. Нагретый камень удобно лежал в ладони. Через секунду раздался звон битого стекла.

Когда мистер N. обратил внимание на звук, мы уже убегали вглубь двора. Я слышал крики, и моё сердце ликовало.

Мы зашли в то же кафе, в котором были в первый день знакомства с Киром. Тогда коленки горели от стёсанных ран, сейчас же кожа затянулась белыми шрамами. Изменилось не только это, и все чувствовали перемены в воздухе. Они пахли фисташковым мороженым и клубничным коктейлем Алисы.

Та сидела напротив. Она сняла очки, поглядывая на нас с Киром, и не спеша потягивала коктейль из трубочки. Кир, сидевший рядом со мной, выковыривал орехи из мороженого, а я размазывал подтаявшее мороженое ложкой по стеклянному дну креманки. Есть мне совсем не хотелось.

– Вот ублюдок, – Алиса облизала трубочку.

– Интересно, что он хотел… – я воткнул ложку в мороженое.

– Как будто ты не знаешь, что все мужики хотят от нашей мамы. Вообще-то все мужики хотят одного и того же, уж поверьте мне, – она с прищуром посмотрела на нас с Киром, сканируя внимательным рентгеновским взглядом, и криво ухмыльнулась уголком рта. – Ну ладно, все, кроме вас. Вы славные ребята.

Я не знал: счесть это за комплимент или за оскорбление. Судя по замешательству на лице Кира, он думал о том же.

На секунду я задумался, но потом покачал головой.

– Не знаю… Мне показалось, они говорили о чём-то другом.

– Всё равно он урод.

Кир тактично не вмешивался в наш разговор, изображая огромный интерес к трещинкам в столешнице.

– Нужно узнать, чего он хотел, – вновь заговорила Алиса, и я молча кивнул. – Теперь, по крайней мере, мы знаем, как он выглядит.

Я понял, что едва ли запомнил его внешность. Только гладко выбритые щёки, квадратный подбородок и тёмные, почти чёрные, глаза.

Через полчаса мы без настроения попрощались с Киром и на велосипеде поехали в большой и одинокий дом на Черепаховой горе. С Алисой мы молча разошлись по своим комнатам, не обмолвившись и словом с тех пор, как вышли за двери в кафе.

Дом пустовал. Вместо мамы остался только приторный запах духов. Мама была с ним – с тем, кто никогда не станет нам отцом.

Сев на кровать, я расстегнул пуговицу на джинсах и потянул их вниз. Из кармана выкатилось что-то маленькое и блестящее, замерев у босых ног. Вглядываясь в блеск на полу, я поднял находку.

Я надел подвеску на шею, и нагретый металл прилип теплом к коже. Это было медное перо с чёрной бусинкой.

Один подвиг – одно перо.

Пока мама копалась в саду, в очередной раз пытаясь привести его в надлежащий вид, я растянулся в тени яблони с книгой на коленях. Я читал Керуака, а медное перо блестело у меня на груди.

Алиса лежала недалеко от нас: в джинсовых шортах и в коротком топике. Несколько минут она с усердием растирала крем от загара по бледной коже, после чего легла в траву и надела наушники. Каждое действие сопровождалось демонстративным молчанием, но я знал, что Алиса на самом деле слушала наш разговор: один наушник болтался у её плеча. Тот факт, что Алиса и мама находились в нескольких метрах друг от друга, давал мне слабую надежду на их примирение. Мама по-прежнему разговаривала только со мной, хотя время от времени поглядывала на Алису. Та, в свою очередь, делала вид, что ничего не замечала. Сейчас, по крайней мере, в эту секунду, я чувствовал себя самым адекватным представителем семьи Граниных.

Мама в перчатках отламывала сухие ветки с кустов малины. Я лениво разглядывал её из-под тени ресниц: мне хотелось немедленно нарушить тишину и сказать, что я всё знаю. На секунду я представил, как рассказываю о мистере N. и об их ссоре. Я не произнёс ни слова: отыскивал взглядом синяки на мамином теле или другие повреждения. Обычно мама тайком наблюдала за мной, а сейчас мы поменялись ролями. В каждом движении я искал неуловимые изменения, несущественные детали, выбивающиеся из привычной рутины нашей жизни. Никаких изменений не было.

Перелистнув страницу, я заметил на себе мамин взгляд. Сдул чёлку со лба и склонил голову.

– Что?

– Ничего…

– Я так и подумал.

Я снова принялся за чтение, найдя пальцем нужную строку, и почувствовал очередной взгляд мамы. Она явно хотела со мной поговорить: возможно, она считала, будто я умел телепатически читать мысли, поэтому попыталась передать мне взглядом невысказанное. Может быть, она догадалась, что мне всё известно? Увидела в моих глазах тысячи вопросов и страх, что прошлое может вернуться?