Бэт Риклз - Будка поцелуев

– Пап! – воскликнула я, указав головой в сторону кухни. Он снова смерил Ноя взглядом, а потом ушел. Из комнаты Брэда доносилась музыка, значит, он не слышал, что здесь происходит.

Я посмотрела на Ноя, который открыл входную дверь.

– Что ты делаешь? Я думала, ты хотел со мной поговорить.

– Я же говорил, Эль, что собираюсь сделать все правильно.

После этих слов он закрыл за собой дверь. Я почти целую минуту ошеломленно стояла, совершенно растерявшись, а потом в дверь позвонили. Я, все еще сбитая с толку, открыла.

Там на одном колене стоял Ной, держа бутоньерку в виде белокрыльника.

– Что ты делаешь? – нервно рассмеялась я.

– Эль Эванс, ты пойдешь со мной на летние танцы?

Я не смогла сдержаться и расхохоталась. А потом увидела, как он хмуро смотрит на меня, пришла в себя и закусила губу.

Серьезно? Кто бы мог представить, что Ной Флинн, плохой парень, бабник (предположительно) и драчун, встанет на колено на крыльце дома девушки, чтобы пригласить ее на танцы? Это было и нереально, и уморительно.

– Ты серьезно?

– Да. Так ты пойдешь со мной?

Я замешкалась. Хотела сказать «да», ведь это такой красивый жест. Но я понимала, что не должна. Согласиться – значит совершить ужасную ошибку. Я буду ненавидеть себя за это. И не прощу себя, если откажу…

Он поднялся и посмотрел на меня с одной из тех редких, заразительных улыбок, от которых на его левой щеке возникала ямочка.

– Ну же, Шелли, уступи мне сейчас. Я очень стараюсь. Знаю, что веду себя как полный придурок и обижаю тебя, и я сделал и сказал много того, о чем сейчас жалею, но… сейчас я пытаюсь это все исправить. Пожалуйста, пойдем со мной на танцы?

Он протянул мне бутоньерку, и я посмотрела на этот красивый, восхитительно пахнущий цветок, а потом подняла взгляд на Ноя. Он все еще улыбался. В голубых глазах сверкала надежда. Я не могла сказать ему «нет».

– Я… Я не знаю… – ответила я шепотом. – Не думаю, что это хорошая идея.

– Забудь о том, что подумают и скажут все остальные. Чего хочешь ты?

– Я не должна… Точнее, мы не можем…

– Плевать на то, что нужно поступать правильно. Чего хочешь ты?

Я посмотрела на Ноя. Вот черт, я точно знала, чего хотела, но мой разум сопротивлялся. Я знала, что должна была сделать, как поступить правильно и чего от меня ожидали другие.

– Шелли? – поторопил меня Ной, снова протягивая бутоньерку.

Я глубоко вдохнула и на мгновение закрыла глаза. Ну вот. Сделай или умри. Сейчас или никогда. Это против моих лучших правил, и каждая часть моего здравого рассудка кричала на меня… Я вытянула руку.

– Да, Ной, я пойду с тобой на танцы.

Он просиял.

– Серьезно?

Я кивнула и посмотрела прямо ему в глаза. Он улыбнулся еще шире и завязал на моем запястье бутоньерку. Отказываясь прислушиваться к своим упрямым благоразумным мыслям, я выпалила:

– У тебя есть маска? Это маскарад.

– Да. – Он закатил глаза и усмехнулся, словно говоря «Еще бы».

– О, хорошо.

Он снова улыбнулся, и я могла лишь улыбнуться ему в ответ.

– Я, наверное, полная дура, раз согласилась пойти с тобой на танцы.

Он кивнул.

– Ага. Так ты готова?

– Эм, секундочку. – Я пошла на кухню, оставив Ноя у входной двери. Когда я заглянула внутрь, папа метнулся к своему месту и схватил пульт от телевизора, притворяясь, будто совсем не подслушивал.

– Не злись, – тихо сказала я, надеясь, что он не слишком разочаровался во мне.

– Я не злюсь… Просто не думаю, что это хорошая идея, – ответил он, качая головой. – После всего, через что ты прошла с Ли…

– Знаю, – терпеливо сказала я, – но…

Папа тяжело вздохнул, снял очки и, закрыв глаза, прижал к ним пальцы.

– Так тут есть «но»? Замечательно. Только я думал…

– Он опустился на колено, чтобы пригласить меня, – сказала я. – Думаю, он действительно сожалеет.

– Ну… – Папа явно думал по-другому. – Либо так, либо его интересует только одно.

– Пап, прекрати. Это всего лишь танцы, – тихо сказала я. – Это же не значит, что я… снова сойдусь с ним.

– Эль, твое согласие пойти с ним говорит само за себя. Слушай, делай, что считаешь нужным, просто будь осторожной. Не хочу, чтобы тебе снова причинили боль. Или чтобы ты забеременела, – добавил он строго.

– Да, пап, – ответила я.

– Я серьезно. Делай что хочешь, поступай, как тебе кажется правильным. Я не могу помешать тебе. Но я правда не считаю, что все это правильно.

– Я не знаю, что делать. – Я вздохнула и почувствовала, будто мне не почти семнадцать лет, а семь. Поэтому сделала то, что сделала бы любая ранимая девочка на моем месте – обняла папу. – Я не знаю, что делать.