Лора Докрилл - Широкая кость

– Кто такой Джулиан?

– Джулиан из службы занятости. Он работает в моей школе, вроде как занимается профориентацией. Я знаю, что здесь такое не практикуется, но Джулиан говорит, что некоторые крупные сети кофеен могут подавать заявки на стажеров, и я подумала…

– Постой-ка, милая моя. Ты же знаешь, мы гордимся тем, что не входим в крупные сети кофеен, за это нас и любят клиенты.

– Да-да, знаю… но это совсем другое. Я просто говорю, что такое возможно. Подать заявление на меня как на стажера и…

– Ну, детка, понятно, у тебя сейчас летние каникулы, и ты хочешь взять академический отпуск, чтобы найти свое призвание и вообще… (ДА НЕ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ОТПУСК!), и если тебе нужны деньги и ты хочешь, чтобы я похимичила с графиком и подкинула тебе пару лишних смен, то пожалуйста. Нам же всем нужны лишние денежки, верно?

– Спасибо, Алисия.

– Без проблем, цыпа, будь спок, это я сделаю. Мы рады, что ты у нас работаешь. – Она ухмыляется. – Ну, давай я гляну, что там пишет твой Джулик из службы занятости.

Она выхватывает у меня письмо и цокает языком, как будто подзывает лошадь.

– Ты – мне, я – тебе, детка. Но обещать ничего не могу.

Какая я тебе на фиг «детка».

Она мажет губы гигиенической помадой и захлопывает свой шкафчик.

– Да, кстати… – Она сочувственно кладет ладошку мне на плечо. – Ты вроде как похудела?

Ох. Ну конечно. Самое банальное и самое скучное. Самый затасканный комплимент толстой девчонке всех времен и народов. Как будто я сейчас повернусь к Алисии, сложив руки под подбородком, с выпученными влажными глазами, как звезда мюзиклов, и завизжу: «О боже, ты правда так думаешь? Скажи, это правда, я похудела? Правда?»

Нет, я не похудела за пять минут, с того момента как ты тут говорила, какая я толстая. Нет. Странно, да?

Вместо этого всего я отвечаю:

– Надеюсь, что нет.

Алисия качает головой, как плохая актриса в мыльной опере, которая только что обнаружила, что мужчина ее мечты «не тот, за кого она его принимала». Я вижу, как она сует письмо в задний карман. И выходит, цокая своими «школьными» каблучками.

Чтобы успокоиться, я чмокаю себя в плечо, туда, куда она клала руку.

Я выхожу, Макс перехватывает мой взгляд и тут же делает вид, что наливает молоко в кувшин. И проливает немного. Белые, как драже, капли разбрызгиваются по полу.

Весь день я вижу, что кончик письма Джулиана торчит из кармана Алисии. Я наблюдаю за ней, будто она – дверь кухни в ресторане, и жду, что оттуда появится заказанная мной еда. Но она не появляется. И, боюсь, не появится до конца дня. И завтра. Пока складки письма не замахрятся. Пока краска с джинсов не полиняет на белую бумагу. Пока оно не завертится в стиральной машине вместе с прочими поношенными одежками Алисии и не засорит слив, как грязный бумажный носовой платок.

Яблоки – добротная, хрусткая еда для добрых осликов. Фрукт-герой. Если бы яблоко было человеком, то из тех, кого каждую субботу приглашают сразу на несколько вечеринок. Надежным. Верным. Умеющим играть в команде.

Существует только один способ есть яблоки – агрессивно, и чтобы брызги летели во все стороны.

Мое тело похоже на яблоко. Может быть, такое, которое долго болтается на дне сумки, все облепленное сором и волосами, чуть-чуть побитое.

Я хочу взять с собой яблоко, но мне не хочется есть его сейчас, потому что я не голодна, и нет желания целый день таскать его в руке, но брать с собой сумочку я сегодня не собираюсь. Я тру яблоко о свою ногу, почти всерьез желая, чтобы оно примагнитилось к одежде, как-нибудь пристегнулось к ней.

Почему у девчонок на одежде нет карманов, как у парней? Как будто мы не носим с собой всякую дребедень! Всё, открываю кампанию за платья с карманами. Мужчинам даже на красной дорожке и на свадьбах полагаются карманы, а мы должны засовывать свои пожитки в лифчики. Это бесит. Годится только для тех, у кого между грудей умещается фунтовая монета.

На мне трикотажный топ со спущенными плечами и шорты в горошек. Чувствую, что все пялятся на мои ляжки. Это потому, наверное, что англичане нечасто видят обнаженное тело. Мы просто не привыкли видеть много кожи. У меня на бедре здоровенный синяк, который я посадила на работе, я про него и забыла, пока не заметила, что люди обращают на него внимание. Тут только я и вспоминаю про этот пышный фиолетово-зеленый несмываемый цветок. Я не брею бедра, потому что после этого отрастают темные волоски, а сейчас они светлые и милые и золотятся на солнце.