Кэтрин Сэнтер - Счастье для начинающих [litres]

– Кто-нибудь знает, что такое «медвежья подвеска»? – спросил Беккет.

Группа собралась на поляне, поросшей полевыми цветами, на наш первый «урок» выживания на дикой природе. Я прихватила с собой дневник и бешено корябала заметки (моя внутренняя отличница отказывалась смириться с поражением), но никто больше как будто не писал.

Мейсон поднял руку.

– Нужно подвесить еду на ночь между двумя деревьями, чтобы ее не съели медведи.

– Правильно, – сказал Беккет. – А что в этом дурного?

Мэйсон нахмурился.

– Медведи без жратвы тебя оставят, чувак.

– И не надо давать медведю причину заявиться в лагерь, – добавил Хью.

– Правильно, – похвалил Беккет. – А еще нельзя, чтобы у медведей развилась зависимость от людей по части пропитания. – Что-то в том, как он это произнес, натолкнуло меня на мысль, что он больше беспокоился за медведей, а еще за рыбу и водоросли, чем за людей.

– Есть добровольцы учиться делать подвеску? – спросил Беккет.

Тишина. Я огляделась по сторонам и с удовольствием увидела, что остальные выглядят такими же смертельно усталыми, как я себя чувствовала. Наконец руку поднял Джейк.

– Давай я, – сказал он.

– Молодец, – похвалил Беккет.

После обеда мы сложили всю еду в один большой нейлоновый мешок. И потащились за Беккетом и Джейком, когда те нашли подходящее место.

Я тщательно делала пометки о «медвежьей подвеске». Мало просто подвесить свою еду на ветку. Медведи достаточно умны, чтобы о таком догадаться. Надо залезть на дерево с одним концом веревки, в то время как кто-то другой лезет на другое дерево с другим концом, привязать концы веревки к разным деревьям, подцепить на нее свой мешок и натянуть веревку. Медведи, конечно, потрясающие существа, но по канату ходить не умеют.

– Смотрите внимательно, – распорядился Беккет.

Уже начало темнеть. Натягивание брезентов и приготовление обеда заняли, как не преминул указать Беккет, «чересчур много времени». Когда Беккет и Джейк полезли каждый на свое дерево, я забеспокоилась, что Джейк плохо видит в темноте. Но это как будто ему не слишком мешало. По сути, не предполагалось, что попытки соорудить подвеску превратятся в соревнование, но, когда Беккет заметил, как быстро и легко Джейк подтягивается с ветки на ветку, стал делать то же самое. А ребята внизу их подбадривали.

– Я бы поставил на Джейка, – сказал стоявший рядом со мной Хью.

Я вздохнула:

– Я тоже.

Мы оба стояли, сложив на груди руки и изумленно разинув рты. Не знаю, восторгался ли Хью увиденным, а вот я точно. Похоже, нет ничего, что Джейк не умел бы.

Остановившись на середине ствола, Джейк и Беккет завязали особыми узлами веревку, и Беккет карабином прицепил к ней мешок, отпустил и подтолкнул. Мешок скользнул до половины пути и там остановился. Все закричали «ура» – включая даже меня, – и Беккет с Джейком стали спускаться.

Когда все начиналось, только-только сгущались сумерки, но за те двадцать минут, что Джейк и Беккет лезли наверх и возились с подвеской, окончательно наступила ночь. Возможно, дело было в темноте. Или, возможно, просто не повезло. Так или иначе на полпути вниз Джейк то ли пропустил ветку, то ли поскользнулся. Раздался стремительный, неестественный шорох, пока он падал шесть или около того футов до земли, от этого шума я даже охнула. Он приземлился на ноги, но на несколько очень долгих секунд застыл совершенно неподвижно. «Он серьезно поранился!» – подумала я.

А он победно вскинул над головой руки и повернулся к группе, которая разразилась аплодисментами. Одним-единственным жестом он поставил случившееся с ног на голову: мол, он не упал, он выиграл состязание. Несуществующее состязание. И он не поранился, он – победитель. Я смотрела на него в полном изумлении. Только Джейк мог превратить падение с дерева в нечто потрясающее.

Той ночью я расстелила свой спальный мешок под брезентом рядом с Уинди – и как можно дальше от Мэйсона.

Я слишком устала, чтобы переодеваться в футболку и шорты, которым предстояло служить мне пижамой в походе, но Беккет строго предупредил нас, что нельзя, решительно нельзя спать в футболках, в которых мы шли днем. Они, возможно, сейчас кажутся сухими, сказал он, но в них сохранились пот и влага, и, если не переоденемся в другую одежду, будем дрожать всю ночь.

Это был мой первый опыт переодевания в спальном мешке, и, скажем так, мои усталые мышцы не слишком ему обрадовались.

– Ты похожа на хорька, – сказала Уинди, светя на меня фонариком. – Хорька с конвульсиями.