Евгений Князев - Красный пассажир

— Здорово, Сережа, как жизнь, это Игорь Смагин, такой же начальник рейса, идем на Сингапур вместе.

— Очень рад, Виктор Иванович, с вами приятно работать, добро пожаловать на борт. Ваши каюты готовы, капитан ждет встречи с вами, сообщить ему?

— Да как хочешь, мы тут немного ознакомимся и сами ему представимся. Кстати, я его знаю?

— Нет, наверное, Григорий Аверьянович Баранов, он долгое время сидел в службе пассажирского флота, теперь вот решил развеяться по морям.

— Хорошо хоть не Козлов, — «съюморил» Смагин и от неловкости за очередную банальность опустил глаза. — Извини, Виктор Иванович, я в последнее время стал замечать, что фамилии людям даются не просто так. — Игорь расправил грудь и вздохнул поглубже, чтобы не сорваться. — Вот, к примеру, был у меня приятель, Серега Козлов, вроде не плохой парень, вместе учились в мореходке, вместе работали «суперкарго» на линейщиках. Ну, повезло Сереге, слегка подтасовал бумажки, когда работал главным бухгалтером и сумел урвать от пароходских запасов себе самую малость, чтобы открыть бизнес в Сиэтле и купить хороший дом. И дай бог ему. В управлении пароходства только ленивый не ворует. И вот моя родная сестричка летит по гринкарте в тот самый Сиэтл. Конечно же, в этом городке ни единой знакомой души, кроме Билла Гейтса, шучу. Я говорю, зайди, Надюша, к моему старинному корешу Сереге Козлову, поможет на первых парах. И что же вы думаете, мужики, наш Козлов даже ее на порог не пустил, разговаривать с землячкой и сестрой своего друга не соизволил. И кто же он после этого, конечно же — КОЗЕЛ! Лещенко сурово посмотрел на Игоря и, как ни в чем не бывало, продолжил вступительный монолог.

— Ну, как же не знаю, с Гришей Барановым мы знакомы еще, когда он третьим помошником ходил на «Хабаровске», толковый парень. Ну, да ладно, ты тут шум не поднимай, мы сами как — нибудь разберемся, дай нам бортпроводницу пошустрее для сопровождения, кстати, вот ту, что с тобой только что так мило ворковала.

— А, Милочка Цыганкова, она у нас действительно одна из лучших. Пассажирский погрозил пальцем. — Ох, Виктор Иванович, ничего от тебя не утаишь, — он заглянул в холл и крикнул дежурной: «Срочно Цыганкову к трапу!»

Что у них за имена на пассажирах, словно специально подбирают, снова не удержался Смагин, — Мила, Вета, Ника, Ксюша…, куда подевались Любы, Тани, Зины, Наташи…

Пассажирский улыбнулся и рукой пригласил во внутрь:

— Не переживай, начальник на нашем пассажире полный комплект имен на любой вкус, сам скоро узнаешь.

После убогого интерьера на «Орловой», отделка внутренних помещений «Михаила Шолохова», дизайн огромного ресторана с овальными, никелированными столами и мягкими креслами, современный интерьер танцевального и музыкального салонов, супернавороченный кинозал с огромным плоским монитором и стереосистемой, библиотека и бассейн с голубой водичкой на корме, поразили воображения Смагина.

Экипаж теплохода был подобран из молодых, красивых и опрятных юношей и девушек. Они встречали гостей с улыбками и с готовностью указывали направление движения сначала в сторону администраторской и двух шикарных люксов, расположенных в носовой части верхней палубы левого борта, а затем и каюты капитана.

Милочка Цыганкова вблизи оказалась не такой уж и милашкой, она слегка подзапустила кожу на лице и, едва заметную угреватую сыпь, уже не могли скрыть ни какие «тонаки», но это не портило общего впечатления о пароходе и остальных членах экипажа. Смагин знал рецепт от этой болезни, придуманный еще римскими весталками, и уже не сомневался, что Мила с радостью воспользуется его советами.

Девушка, по ходу дела, постоянно что-то рассказывала, словно гид заученную тему экскурсии, внимательно рассматривая Смагина и, скорее всего автоматически, одергивая короткую юбку, когда оказывалась впереди на трапе, на что Виктор Иванович заметил:

— Гляди, Игорек на тебя уже глаз молодушка положила, а меня словно и нет здесь.

От этих слов Мила вся зардела и примолкла, отвечая только на заданные вопросы. Это смущение девушки, работающей на таком престижном лайнере, было удивительно видеть Смагину, тем более его до сих пор еще не покинуло очарование его Ольги, и он находился под чарами, наложенными на его душу прошедшей ночью, когда они зажигали на своей скрипучей, проверенной кровати, как и пять лет тому назад, будоража страстными вздохами спокойные сны, уставших от жизни, соседей. Но чем больше времени Смагин находился на пассажире, тем все сильнее, с каждой минутой, с каждым часом, новое романтическое чувство захватывало его, разрушая все поставленные семейной жизнью запреты.