Анна Матвеева - Птичий рынок

Мы с Диной купили четыре метра прозрачной пленки в магазине садовых принадлежностей, застелили Сашину кровать, кресло, начали выпускать Котю погулять. Котя носился по полу и кровати, смешно подпрыгивал, меняя траекторию и сбивая неведомых хищников со следа – мы так и не переучились, всё равно считали его мальчиком. Резвясь, Котя ронял мелкие темные камешки и поливал желтой жидкостью все доступные ему поверхности, но потом неизменно забирался за кресло (возможно, этот закуток напоминал ему нору) и стихал. Мы с Динь загоняли Котю обратно в клетку, подтирали лужи, сметали горошины в совок. Костя по-прежнему смотрел на всё это без всякого сочувствия.

Я снова уезжала, а вернувшись, заставала всё то же: полузаброшенного Котю, растерянную Женю и честно соблюдающего обет “ни ногой, ни рукой” Костю. В квартире уже не приятно попахивало зверем, а воняло. На ручки Котя всё так же не шел, а стоило протянуть к нему руку – бросался на нее с непонятной яростью. Таким образом главное, для чего он был взят, быть мягким и пушистым, родным и милым, он и не собирался исполнять. После очередной долгой уборки Женя проговорила неизбежное, робко, но ясно: “Давай его кому-нибудь отдадим”. Откликнуться ненавистным “мы в ответе за тех” у меня не хватило духа – это же я в вечном отъезде, это я купила Котю, значит, я и в ответе, не говоря о том, что Котю мы вовсе не приручили.

Я начала обзванивать знакомых, директора детского дома, учителя биологии и зоологии, учителей рисования, которых среди моих друзей было больше других. Каждому я рассказывала о пушистом уютном Коте, терапевтической роли животных в воспитании юного поколения, лепетала что-то про “живой уголок”, но всякий раз натыкалась на отказ. Справки, проверки – выяснилось, что поселить животных в казенном доме не так-то просто.

Спасение явилось откуда не ждали. Риточка. Моя любимая тетушка, мастерица вязать младенческие чепчики, варежки и шапки, лучший на свете пекарь пицц и рогаликов, но главное, обожательница зверей. Заглянув однажды в мое отсутствие к нам, она зашла и к Коте. Тот, как сообщила мне потом Динь, вопреки обыкновению дал себя погладить. Не цапнул, напротив, прижался к ее руке. Зверолюбивое Риточкино сердце дрогнуло. У нее уже жил дома пудель Боня. Где один, там и второй. Рита спросила, не будем ли мы возражать. Нет, мы не возражали.

В ближайшие же выходные состоялся исход Коти из нашего дома и генеральная уборка в комнате Саши.

Первое, что сделала Рита, – переименовала Котю, вернув ему женский пол. Теперь кролика звали Мотя.

Она и ведать не ведала, что Мотя было моим ненавистным школьным прозвищем, выведенным одноклассниками из моей фамилии Мотина (это была фамилия папы, Риточка с мамой, носившие фамилию Илюшины, подобных проблем не знали). Забавно, что и моим давним, еще в середине 1990-х состоявшимся книжным дебютом стали иллюстрации и дизайн к сборнику юморесок “Тётя Мотя, куда прёте?” И вот теперь Богу снова оказалось угодно кинуть в меня солнечным зайчиком своей иронии. Оставалось только криво усмехаться в ответ. Сашина комната окончательно опустела.

Спустя еще несколько месяцев, уже поздней осенью, я отправилась к Риточке завезти сырную коллекцию из очередной поездки. Рита встретила меня с Котей на руках. Мотей. Боня для приличия приветственно потявкал, а Мотя мирно сидела у Риты, глядя на меня равнодушным неузнающим взглядом. В уютном тетушкином доме с моими полудетскими цветными картинками на светлых обоях коридора пахло только свежеиспеченной пиццей. В углу в коридоре на газетке приютился Мотин лоток, пустой. Рита спустила Мотю с рук, но та не ускакала и начала тереться о ее ноги.

– Риточка, что ты наделала?

– Что такое?

– Ты превратила кролика в кошку!

Рита улыбнулась: да ничего подобного.

– Иди-иди, – она слегка подтолкнула Мотю, и та поскакала в большую комнату.

– Там же… там же ковер!

– Ну и что? У меня она ходит только в лоток. Больше нигде и никогда, в клетке вон вторую неделю никак не поменяю стружку.

Я заглядываю в стоявшую в комнате клетку – стружка примята, но девственно чиста, ни желтой капельки, ни какашечки.

– Риточка! Как тебе удалось? Что ты делала с Мотей? Била, дрессировала, наняла тренера? У нас она ходила только в клетку, нет, не только, повсюду, где оказывалась, и никогда, никогда в лоток! Ты гений зоологических наук.

– Ничего я не делала, – Рита пожимает плечами и слегка улыбается моим неуклюжим шуткам. – Чайку попьешь?