Жамбын Пурэв - Гром

— Значит, барон — командующий войсками красного правительства России? — спросил Батбаяр.

— Нет, — покачал головой Нэрэн. — Он на красного не похож. Говорят, красные поклялись убивать даже своих отцов, матерей, жен и детей, если они не будут соглашаться с их идеями. Так разве отдали бы они ханский престол нашему богдо? Ты к красным не ходи. И к атаману тоже. Повремени немного. Это мой добрый тебе совет. Посмотрим, кто победит. А то примкнешь к одним, а победят другие. Тогда не поздоровится. Попробуй отгадай, кто кого одолеет. Спаси нас, господи! Нам, старикам, ничего не страшно. Мы свое пожили, за тебя тревожусь. Сына я потерял, а ты мне все равно что сын.

На южных склонах начал таять снег. Стада оленей все чаще выходили на лесные поляны пощипать траву на проталинах. В этом году оттепель началась рано, дни стояли тихие, солнечные.

«Нечего мне отсиживаться в этой глуши. Попрошу у Нэрэн-гуая коня и поеду следом за Чулудаем», — думал Батбаяр. В это время разнесся слух, будто Мэнгэ залан привел множество солдат — русских и бурят, ездил в Хужир, Хулдай, Гурван толгой, грозил отомстить всем, кто перешел на сторону красных, отбирал лошадей, скот. Ночью трое солдат атамана приехали в хотон Чулудая, который стоит в роще на берегу реки, влезли через тоно в юрту, просидели там до утра, а потом согнали всех в загон для скота и собственными руками передушили, чтобы не тратить патронов. Кричали: «Теперь можете идти к красным». Весь скот угнали. «Надо спасаться пока не поздно», — говорили люди и, наспех собравшись, откочевывали на север, в горы. Целыми днями не смолкали крики, детский плач, лай собак, мычанье коров.

— Как быть? Может, откочевать вместе со всеми? Я теперь могу ехать куда угодно, — сказал Батбаяр.

— Не знаю, что и делать, — ответил старик. — Это все из-за того, что Ялгун-батор бэйсэ увел с собой людей к красным. Но из наших с ним никто не пошел. Я Мэнгэ знаю. Вообще-то, он неплохо относился к своим податным аратам.

— Видел я несколько раз этого залана. Высокомерный и смотрит косо. Злой, что ли? — спросил Батбаяр.

— Ладно, — сказал Нэрэн. — Погодим пока откочевывать, посмотрим, что дальше будет. Всю жизнь служил я Мэнгэ верой и правдой, чего же ему разорять наш аил.

На стоянке осталось всего две юрты: Нэрэна и многодетной женщины, ожидавшей возвращения мужа.

— Болтаешь всякую ерунду, парня с толку сбиваешь, — ругалась старуха, которой хотелось перекочевать в более спокойное место. — Не иначе как совсем из ума выжил. Смотри, хватишься, да поздно будет. Сидишь здесь, как тарбаган, впавший в зимнюю спячку.

Но старик с места не сдвинулся. Трое суток в Гурамсае было спокойно. Ночи стояли лунные, и Батбаяр как всегда долго не мог уснуть, ворочался в постели. Вдруг у соседней юрты всполошилась и залилась лаем собака, но тут же жалобно взвизгнула, как будто ее ударили. Батбаяр прислушался. К соседней юрте подъехали какие-то люди.

— Эта юрта кто есть? Выходи, — крикнул кто-то на ломаном монгольском языке.

Батбаяр вскочил и начал торопливо одеваться. Сердце колотилось. Старики тоже проснулись, Батбаяр посмотрел в щель над притолокой. Возле соседней юрты стояли четверо всадников с винтовками, на откормленном караковом жеребце гарцевал Мэнгэ залан в собольем торцоке. Из юрты вышла женщина, «гости» спросили ее о чем-то и повернули коней к юрте Нэрэна. Батбаяр отскочил от двери, схватил кремневку старика, лежавшую за сундуком, и просунул дуло в щель. Старый Нэрэн ухватился за приклад. Некоторое время они возились в темноте.

— Не стреляй!

Если бы не старик, Батбаяр расправился бы с Мэнгэ, а затем попробовал бы отбиться от остальных.

— Нэрэн! А ну-ка, выйди!

— Эй, старик! Кто там у тебя есть? — крикнули всадники, подъехав к юрте. Двое спешились, вошли в юрту, вынули какие-то блеснувшие металлом предметы, и тут же юрту залил ослепительно-яркий свет. Старуха успела подхватить упавшее на пол ружье и спрятала под кровать. В юрту вошел Мэнгэ и подозрительно глянул на полуодетого Батбаяра.

— Ты кто? Зачем приехал сюда и что здесь делаешь?

— Меня зовут Бандьху, — не моргнув, ответил Батбаяр, как ни в чем не бывало глядя на залана.

— Никакой он не Бандьху, — сказал один из всадников. — Это, наверное, тот самый хромой беглец, о котором ходили всякие слухи.

— А-а, вот оно что. Значит, ты закадычный дружок рябого охотника, который ушел с Ялгун-батором, — сказал Мэнгэ. Набив табаком трубку, он велел солдату поднести огонь. — Уж не ты ли мутишь народ, явившись сюда тайком из Верхнего Шивэ? — снова заговорил Мэнгэ. — А ну, выходи!