Элис Сиболд - Милые кости [litres]

Стараясь не касаться ничего, кроме металлического язычка, Линдси застегнула молнию.

– Там еще крючок с петелькой, – подсказала бабушка Линн. – Справишься?

Вокруг бабушкиной шеи витали ароматы пудры и «шанели» номер пять.

– Вот для таких целей и нужен мужчина – чтобы самой не корячиться.

Ростом Линдси уже догнала бабушку и продолжала тянуться вверх. Когда она взялась одной рукой за крючок, а другой – за петельку, у нее перед глазами оказались тонкие высветленные завитки. А по шее и по спине сбегал вниз седой пушок. Застегнув платье, Линдси не двинулась с места.

– Я уже не помню, как она выглядела.

– Что? – обернулась бабушка Линн.

– Забыла, – повторила Линдси. – Понимаешь, не могу вспомнить, какая у нее была шея – может, я и не смотрела?

– Солнышко мое, – сказала бабушка Линн, – иди ко мне. – Она раскрыла объятия, но Линдси, повернувшись спиной, уставилась в стенной шкаф.

– Мне нужно хорошо выглядеть.

– Ты выглядишь прелестно, – объявила бабушка Линн.

У Линдси перехватило дыхание. Что-что, а пустые комплименты бабушка Линн раздавать не любила. Ее похвалы, всегда неожиданные, были на вес золота.

– Сейчас мы тебе найдем что-нибудь подходящее.

Она приблизилась к шкафу. В выборе одежды бабушке Линн не было равных. Когда ее редкие визиты совпадали с началом учебного года, она вела нас с сестрой в магазин. Мы с восхищением следили за ее проворными пальцами, которые бегали по вешалкам, как по клавишам. Вдруг, замешкавшись на какую-то долю секунды, она вытаскивала платье или блузку.

– Ну, как? – спрашивала она. И каждый раз находка оказывалась идеальной.

Сейчас она перебирала мои разрозненные вещи, выдергивала одну за другой и прикидывала на фигуру Линдси, ни на минуту не умолкая:

– Твоя мать в ужасном состоянии, Линдси. Никогда ее такой не видела.

– Бабушка!

– Тихо, не сбивай меня.

Она выхватила мое любимое платье, которое я надевала только в церковь. Из тонкой черной шерсти, с круглым отложным воротничком. Мне еще нравилось, что у него просторная, длинная юбка: во время службы можно было сидеть нога на ногу, и оборки ниспадали почти до пола.

– Откуда у нее эта хламида? – спросила бабушка. – Отец твой тоже хорош: сам себя гложет.

– Кто этот сосед, про которого ты спрашивала маму?

Бабушка обмерла:

– Какой еще сосед?

– Ты спрашивала: неужели папа все еще думает, что убил тот сосед? Кого ты имела в виду?

– Вуаля! – Бабушка Линн держала перед собой темно-синее бархатное мини-платье, которого моя сестра никогда не видела.

Его дала мне поносить Кларисса.

– Слишком короткое, – усомнилась Линдси.

– Не верю своим глазам, – тараторила бабушка Линн. – Раз в кои веки твоя мать купила дочке стильную вещь!

Снизу раздался папин голос: до выхода оставалось десять минут.

Бабушка Линн заметалась. Она помогла Линдси натянуть через голову синее платье, сбегала к ней в комнату за туфлями и уже внизу, при ярком верхнем свете, подправила тушь и подводку. Напоследок она достала компактную пудру и легонько провела ватным шариком снизу вверх по щекам Линдси. И только когда мама стала возмущаться коротким платьем Линдси, подозрительно глядя на бабушку, мы с сестрой заметили, что на бабушкином лице нет и следа косметики. Бакли втиснулся между ними на заднее сиденье и, когда машина уже подъезжала к церкви, поинтересовался, что такое делает бабушка Линн.

– Если не успеваешь подрумяниться, нужно хоть как-то оживить цвет лица, – объяснила она, и Бакли, как обезьянка, начал щипать себя за щеки.

Сэмюел Хеклер стоял у каменных столбиков, обрамлявших подход к церкви. Он был весь в черном; рядом стоял его брат, Хэл, в потрепанной кожаной куртке, которую давал Сэмюелу надеть на Рождество.

Брат был негативной копией Сэмюела. Загорелый, с обветренным лицом, задубевшим от гонок на мотоцикле по окрестным дорогам. Завидев нашу семью, Хэл поспешил отойти в сторону.

– Не иначе как вы – Сэмюел, – обратилась к нему бабушка Линн. – А я – пресловутая бабушка.

– Не задерживайтесь, – сказал папа. – Рад видеть тебя, Сэмюел.

Линдси и Сэмюел пошли впереди; бабушка, чуть подотстав, зашагала рядом с мамой. Единым фронтом.

Детектив Фэнермен, облачившийся в костюм из жесткой ткани, стоял у входа. Он кивнул моим родным и, как мне показалось, задержал взгляд на маме.

– Присоединитесь к нам? – спросил папа.

– Благодарю вас, – ответил Лен, – но мне лучше находиться поодаль.