Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

Но он приложил палец к губам и тихонечко сказал:

– Все молчат, никто не протестует, в машине поговорим.

Оля шла с ним рядом до выхода из «Метелицы», сохраняя ледяное молчание и даже некоторую отчужденность на лице, но сцен в магазине устраивать не стала. Эта умница опять-таки понимала, что выяснение отношений на людях выглядело бы нелепо.

Только когда он уложил объемистый пакет на заднее сиденье, а сами они устроились на передних, девушка пробурчала с укоризной:

– Ну и зачем? Я же не эта…

Алексей усмехнулся и ответил:

– Этим подарков не дарят и даже чаевых не дают. По истечении срока их выпихивают за дверь, да и вся недолга.

– Все равно, – сказала она упрямо. – Я с тобой не из-за подарков.

– А это никакой не подарок. Налицо просто мое желание способствовать улучшению внешнего вида девушки, и без того невероятно красивой. Все это, замечу в скобках, есть только начало длительного процесса.

– Еще чего не хватало. – Она отвернулась.

Алексей не без труда повернул ее лицом к себе и спросил напрямик:

– Боишься, что я у тебя в глазах буковки увижу?

Чуть поколебавшись, она едва заметно кивнула, глянула на него прямо-таки печально.

– Вздор! – заявил он. – Причем абсолютный. – Когда она вновь собиралась отвернуться, Алексей не позволил ей этого сделать и проговорил: – Оля, давай внесем ясность. Ты себя признала моей девушкой, так? Значит, между нами существуют очень серьезные отношения. А они, чтоб ты знала, подразумевают не только права, но и обязательства, причем, что характерно, взаимные. Настоящий мужик должен свою девушку не только раздевать, но и одевать. Закон природы такой. А я в какой-то книжке читал, что протестовать против них глупо.

– Можно подумать, что я как Золушка хожу, – сердито бросила она.

– Да нет, конечно, – сказал Алексей. – Но моя девушка должна ходить вообще как принцесса. Это обязанность, возложенная на меня, понимаешь? Принцип жизни. Это не я тебе, а ты мне подарок сделаешь, и большой, если согласишься, чтобы я тебя одевал. Хочешь, чтобы я был в прекрасном настроении, весел и счастлив?

Она неуверенно кивнула, чуточку изменилась в лице, уже не выглядела грустной и сердитой, скорее уж, можно так выразиться, пыталась осознать что-то для себя новое во взрослой жизни. А это уже внушало ему нешуточные надежды.

Алексей поднял подлокотники своего и ее кресел, обнял Ольгу за плечи, притянул к себе, насколько позволяли разделенные сиденья, и сказал, глядя ей в лицо:

– А совсем веселым и счастливым я буду, когда ты начнешь жить как взрослая. Олечка, ты же сама говорила, что никаких отношений, того, что можно так назвать, у тебя не было. Одни тусовки с ровесниками. А это, несмотря на все твои постели, не более чем затянувшееся детство. Пора из него выбираться. Незачем далеко ходить. Возьмем твоих лучших подруг. Они-то давно живут по-взрослому. Я не великий знаток женских нарядов, но ведь Толя Таню одевает, согласись?

– Ага.

– И из «Метелицы», и из «Мадемуазели». Думаешь, она против? Судя по тому, как Таня была одета в «Макао», на это совершено не похоже.

– Я знаю, – тихо сказала Оля и прижалась к нему, как уж смогла. – Они меня столько раз уговаривали уходить во взрослую жизнь.

– Значит, умницы. Ты не будешь от этого отказываться? – Он кивнул на заднее сиденье, на котором лежал красиво упакованный сверток.

– Не буду, – сказала Оля. – Кардиган и в самом деле красивый. Спасибо тебе. Только мне все равно как-то неудобно.

– Ольга Петровна, ты неудачное слово выбрала, – сказал он решительно. – Никакого «неудобно» здесь нет. Ты просто переходишь во взрослую жизнь, а это совсем другое.

– Страшноватенько все же.

– Переходить?

– Ага. Знала, что когда-нибудь придется, но все очень уж неожиданно случилось.

– Тебе от этого плохо?

– Что ты, совсем нет. Просто слишком уж быстро все произошло.

– В нашей жизни многое случается быстро. И никакого вреда от этого сплошь и рядом не бывает, даже наоборот. Уяснила, моя девушка?

– Кажется, – сказала она с той самой улыбкой, от которой куда-то ухало его сердце.

После такой улыбки им осталось только целоваться, пренебрегая тем, что окна были не тонированы. Хотя у прохожих и не было привычки таращиться на молодых людей, занимавшихся этим в машине. Особенно когда речь шла о черных «Лексусах», которые люди уважительно обходили.

– А теперь слушай меня внимательно, Уелинка, – сказал Алексей, примостив ее голову у себя на плече. – Успех надо закреплять. Это азбука военных действий. И никаких протестов, иначе обидишь своего кавалера всерьез и надолго. Кардиган – штука красивая, но в одиночку, сам по себе, он как-то не смотрится. Поэтому на осень, а ее обещают прохладной, будем тебе подбирать весь ансамбль. Или лучше сказать гарнитур? Чтобы ты с головы до ног была как куколка. Брючки, сапожки. В «Метелице» все это есть. Я огляделся мимоходом. Свитерок фасонный, чтобы был в тренде, как говорила та шустрилка за прилавком. Я видел красивые такие шарфики. Шапочку какую-нибудь моднячую. Там и такие есть, типа кепок, только теплые, как раз на осень. А то эту вашу привычку расхаживать с непокрытой головой до самого снега я никогда не понимал.