Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

«Может, она так себя раскрепощает помаленьку? – подумал Алексей. – Комплексы прогоняет?»

Но всякие мысли тут же вылетели из его головы. Да как они могут там удержаться, когда ты целуешь очаровательную девушку, с неожиданной для самого себя нежностью гладишь ее круглые коленки? Через неизвестное количество времени – то ли всего пять минут, то ли целый век – его ладонь все же оказалась выше предписанной границы. Оля на сей раз не отвела ее, ничего не сказала.

Внезапно вспыхнувший экран телевизора напомнил им о том, что время на свете все же есть. Они не сразу оторвались друг от друга.

Оля одернула подол, пришедший было в некоторый беспорядок, и спросила, чуть задыхаясь после очередного долгого поцелуя:

– Что, кино?

– Ага, – ответил он. – Я таймер поставил на три минуты до начала. Только они, есть у меня такое подозрение, уже прошли.

– Ой…

Раздалась классическая музыка ужастика, зловещая, заранее предвещавшая нечто жуткое. В медленно плывущих клубах тяжелого дыма – уж конечно, родом не из нашего мира – показался старинный мост, сложенный из огромных замшелых камней, под которым и обитал благородный тролль. Это самое его благородство заключалось исключительно в том, что заблудившихся путников или неосмотрительных членов какого-нибудь общества по изучению аномальных явлений он попросту старался сожрать, без всяких покушений на девичью честь.

– Давай смотреть и бояться, – шепнула Оля, тесно прижимаясь к нему. – Обнимешь меня, когда будет совсем, по-настоящему страшно!

Звоня в дверь, он испытывал нечто очень отдаленно похожее на робость. Все же ему предстояло первый раз в жизни увидеть ее папу и маму. Да и они до сей поры не имели счастья лицезреть его скромную персону.

Такое случилось с ним… ага, восемь лет назад, когда к этому подошли отношения с будущей женой. Все мы задним умом крепки. Лучше бы им вообще не начинаться. И вот теперь – второй раз в жизни. Парочка прежних подружек – из тех, с буковками в глазах – пыталась подбить его на знакомство с родителями, но он оба раза отказался от такой чести. Из-за чего одна из этих особ тут же отказалась от него.

Дверь открылась. Олиного отца Алексей сразу узнал. Она показывала ему фотографию в телефоне – все семейство на пикнике в пригородном ресторанчике под названием «Кабак». Финансировала это мероприятие явно мама, заведение было не из дешевых.

Возникла некоторая неловкость. Поскольку через порог, как известно, не здороваются, он шагнул в обширную прихожую, свойственную сталинкам. Оба пакета остались на лестничной площадке, и дверь, соответственно, нараспашку.

Так что визитер сунул букет под мышку, чуточку неловко пожал протянутую руку и назвался:

– Алексей.

– Я догадался. Петр Игнатьевич меня зовут. Давайте я вам помогу.

– Ничего, я сам управлюсь, – сказал Алексей, аккуратно положил букет на столик высокого трюмо, занес в прихожую пакеты – большой, из которого торчал гриф гитары, и поменьше – потом закрыл дверь.

Мужчины молчали, не знали, о чем же им, собственно, говорить.

Ни малейшего сходства с Олей Алексей в главе семьи – хотя в данном случае такое определение вряд ли было уместным – не обнаружил. Волосы и глаза у него были темные. Обе дочери пошли исключительно в маму. Это еще по фотографиям из «Кабака» было ясно.

Впечатления насчет этого человека у Алексея сразу сложились самые тягостные. С виду статный, симпатичный мужик на полголовы выше Гартова, выглядит как деловой человек, костюмчик хороший, галстук в тон. Но это только с первого взгляда.

Алексею доводилось видеть мужиков, затюканных властными женами, но тут было что-то совершенно другое. На ум ему отчего-то сразу пришло слово «пустота». Вид авантажный, рукопожатие крепкое, но внутри ничего нет. Словно какой-то злой волшебник, мастер на всякие пакости, оставил от человека лишь оболочку, пусть и выглядевшую вполне живо.

Застучали каблучки.

Петр свет Игнатьевич с явным облегчением встрепенулся и проговорил:

– А вот и именинница. Я вас оставлю, молодые люди. Зачем я вам? У меня еще хлопот полон рот. Стол не совсем готов.

Он направился в сторону кухни, несомненно, затем, чтобы под шумок еще малость оросить душу. От него явственно попахивало только что принятым алкоголем.

Появилась Оля в красивом розовом платье, не знакомом Алексею и явно предназначенном для торжественных случаев, с подвитыми волосами. Она сразу же улыбнулась ему так, что сердце его опять куда-то ухнуло.