Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

– У тебя, я так думаю, банкеты часто бывают, да? – спросила она. – Аж на восемь персон стол.

– Гораздо чаще бывают совещания, чем банкеты, – пояснил он, возясь с одним из шкафчиков. – Понимаешь, когда изрядная часть работы приходится на Счастливый – а такое нередко бывает, – рациональнее здесь совещания устраивать, поближе к объектам. Ну, садись где хочешь, мест немерено и билеты на них не продаются. Буду тебя потчевать. Особых кулинарных изысков не обещаю, но все же яства не будничные.

Она села на крайний слева стул и с немалым любопытством ожидала сюрпризов. Алексей хлопотал, положил пред ней и своим стулом напротив резные деревянные подставки, ловко нарезал хлеб, еще пахнущий горячей печкой, достал солонку с перечницей, странную какую-то, в виде двух цилиндрических чашечек, соединенных между собой, какие-то старинные ложки. Ольга уже видела, что он был не из тех холостяков, для которых венцом кулинарного искусства служат пельмени и яичница.

Она взяла со стола ложку, какую-то весьма странноватую на вид, с короткой и плоской стальной ручкой, вмещающую вдвое больше, чем обычная столовая.

– На обратную сторону ручки посмотри, – посоветовал он.

Оля посмотрела. Там был нацистский орел, державший в когтях венок со свастикой, какие-то буквы, скорее всего, аббревиатура фирмы, и цифры 42.

– Ложки для немецких солдат, – пояснил Алексей. – Они тогда специально для всей своей армии такие делали, вмещавшие вдвое больше, чем обычные. Чтобы зольдатик быстрее лопал. Может, тебе неприятно такой ложкой есть? Если так, то я другую достану, вполне современную.

– Да нет, ничего, – сказала она. – Прадедушка на войне был, ранен пару раз, но живой вернулся. Так что никаких комплексов.

– Немцы, конечно, сволочи, но посуду делали отменную. Вон та солонка-перечница – тоже ихняя, сорок второго года. Если хочешь, я тебе потом другую посуду покажу. У антикваров много чем можно разжиться, а наши солдатики из Германии немало всякого добра приволокли. Ну так что, приступим? – Он поставил перед Олей коричневый керамический горшочек, закрытый крышкой, потом такой же – перед собой, придвинул к ним хлебницу и весело сказал: – Ну, поехали. Снимай крышку смело, она не взорвется.

Оля так и сделала. Из горшочка повалил вкусно пахнущий парок. Она посмотрела на густой суп, но что это такое, определить решительно не смогла и спросила:

– А это что за блюдо?

– Самым удачным названием будет – «морской суп». Своим именем называть нечестно. Я его не сам изобрел, а за сто баксов купил рецепт у повара в Питере, в японском ресторанчике на Васильевском. Повар, конечно, косил под японца. Знаешь, как у них принято – киргизки и казашки в кимоно? Ты ведь в Питере была.

– Ага, видела один раз.

– Ну вот. Косил под японца, но быстро был изобличен как казах. В общем, там крабы, кальмары, креветки и мидии. Еще лучок с морковкой и всякие специи. Хоть и не японец, а в готовке толк знал. Правда, и ему рецепт от кого-то другого достался. Ну, рискуй.

Оля откусила теплого хлеба, зачерпнула ложку и с некоторой опаской проглотила. Она прислушалась к ощущениям в желудке, уже не колеблясь, зачерпнула вторую ложку, выбирая гущу.

Девушка разделалась с ней и заключила:

– Вкуснятина!..

– А то! – сказал Алексей со спокойной гордостью мастера. – Уж что умеем, то умеем. Вот только еще нашими предками подмечено, что сухая ложка рот дерет. – Он поставил на стол две стопки, извлек из холодильника едва початую высокую бутылку с большой этикеткой, сплошь покрытой иностранными надписями.

– Это что? – спросила Оля.

– Почитай. – Алексей подал ей бутылку. – Ты же спец.

– Канадский виски, сорок пять градусов, ого! На кленовом сиропе.

– Ага, вот именно, – сказал Алексей, наполняя стопки. – Ребята, которые там были, рассказывали, что эти самые канадцы свой кленовый сироп суют куда только возможно, и в виски тоже.

Оля нерешительно потянулась к стопке.

– Не крепковато? Сорок пять градусов.

– А ты их и не почувствуешь, – заявил Алексей и ухмыльнулся. – Мы эту штуку давно распробовали и оценили. Пьется как сладкий компотик, спирта совершенно не чувствуется, только потом в брюхе приятным теплом взрывается. Так что можно залпом, точно тебе говорю. Ну, рискуй!

Оля зажмурилась и опустошила свою стопку одним глотком. Все так и получилось. Она словно сладкой газировки выпила. Только чуть погодя в животе растеклось приятное тепло и почувствовался вкус спиртного.