Александр Дюдин - Сестры

– Э-э! Да у тебя тоже нет головы, – сказал детина и убрал ладони с горла. То ли это был намек на то, что она рискованно посадила его позади себя, то ли он не нашел головы в своем больном сознании.

Во дворе психбольницы переполох: сбежал агрессивный опасный больной, и его искали. Обрадованные санитары бросились к Валиному пассажиру.

– Гришенька, приехал, а мы бегаем, ищем тебя. Зачем ты убежал?

– Голову! – заревел он, багровея.

– Сейчас, сейчас, она у нас, пойдем, миленький, сейчас отдадим!

Больной уперся в косяк двери длинными сильными руками. Санитары заломили их назад, втолкнули его в ярко освещенный коридор больницы.

– Как же вы не побоялись посадить его позади себя? – спросил шофер.

– А куда бы я его посадила? Отвезти надо было! А струхнуть-то я струхнула, когда он замкнул ладони на моем горле!

– Да ну?! – удивился тот. – Это когда? Я и не приметил!

– А когда я запела, – Валя лукаво, искоса посмотрела на него.

– А я думал, вы от скуки запели, а вы от страха! – рассмеялся шофер.

– Почему нет Лени Болотова? – спросила Валя.

– Сохраняет положение покоя, – серьезно ответила староста.

– То есть? Не поняла!

Он из детдома, не хватило денег до зарплаты, нет ни гроша, он голодает, вот приходит с работы и ложится, чтоб сохранять силы.

Валя достала из сумочки пять рублей, подала старосте.

– Отдайте ему.

– Не возьмет, гордый! Мы уже предлагали ему, не берет!

Валя решила поговорить с ним сама. После занятий пошла в общежитие. Светлая морозная ночь. Накануне шел обильный снег – засыпал город. Он словно нахохлился нависшими снежными шапками крыш, из-под которых тепло светились окна, маня уютом, запахом щей. Мерз нос. Валя прикрыла его варежкой, торопливо поскрипывала валенками. Мерзли коленки, старалась задевать ими друг об друга, чтобы не обморозить. Еще поворот, и перед ней встало двухэтажной здание общежития с тусклым светом в окнах. Поднялась по обледенелому крылечку, еле открыла примерзшую дверь. Вступила в облако морозного пара, ворвавшегося с ней. Шум, гам, крики, радио, где-то бренчит балалайка, где-то пиликает гармонь. За столиком небольшого росточка старушка в очках теребит сухую рыбешку. Жует хвост деснами, перекладывая его то на одну, то на другую сторону.

– Вы не скажете, в какой комнате живет Леня Болотов? – обратилась Валя.

– В восьмой, вон, в конце коридора.

В небольшой узкой комнате жило десять человек. Справа попарно сдвинуты койки, неряшливо заправленные серыми шерстяными одеялами, смятыми, кое-как брошенными подушками. Слева – длинный стол под зеленой узорной клеенкой, заваленный книгами, листами исписанной бумаги, посудой, хлебными крошками. В центре – тарелка, до краев наполненная водой, с плавающей в ней кожурой вареной картошки и разбухшей, горелой коркой хлеба. На одной из коек сидел рыжий конопатый вихрастый паренек, обняв колени, уперся в них подбородком. У босых ног лежал открытый учебник. У стены, подложив руки под голову, лежал на спине Леня. Увидев Валю, соскочил, встал, в одних черных трусах и белой майке, прошлепал босиком к столу, взял табуретку, поставил рядом со своей койкой.

– Садитесь, – смотрел на нее непонимающими глазами. Взглянул на свои голые коленки, прыгнул под одеяло. «Зачем пришла? Девчонки наболтали!» – догадался он.

Валя села, не раздеваясь. Открыла портфель, подала ему пять рублей. Спросила:

– Хватит до зарплаты?

Он нахмурился и коротко бросил:

– Не надо!

– Я взаймы тебе предлагаю!

– Не могу брать взаймы.

– Почему?

– Мне на два-три дня не хватает, если возьму, потом отдам долг, не хватит на шесть. Коли я не ем два-три дня, я могу работать, а шесть – не знаю.

– Ты понимаешь, у меня есть деньги, я буду давать тебе, когда не будет хватать, а ты через год окончишь курсы – отдашь. Тебе не нужно будет учиться, ты сможешь больше зарабатывать.

Леня повеселел.

– Понимаю, спасибо. Я правда вам обязательно отдам, хотя попытаюсь сдать в медицинский институт. – Валя положила деньги на тумбочку.

– Пошла, до свидания, Леня!

– До свидания! – он опять соскочил с кровати и проводил ее до двери. «Как же ему еще помочь? – думала она дорогой. – Надо узнать, из какого он детдома, чтобы оттуда ему высылали посылки, как это делают другие интернаты для своих питомцев. Может быть, директор не догадывается или вообще равнодушный. «С рук долой, из сердца вон». А пока суд да дело, надо сходить на завод, пусть поможет завком, премией, что ли, или безвозвратной ссудой. Это обязательно завтра нужно сделать!»