Александр Дюдин - Сестры

Звонок телефона вывел Валю из задумчивости. Сняла трубку, говорила сестра приемного покоя:

– Валентина Михайловна, поступил больной с вывихом плеча.

– Поднимайте его в перевязочную (хирургия находилась на втором этаже), я сейчас туда поднимусь.

Через несколько минут Валя осматривала больного. Это был хорошего телосложения молодой мужчина. Справа нормальной окружности плеча не было. Головка плотным шаром прощупывалась под ключицей.

– Часто вывихиваете плечо? – спросила Валя.

– Первый раз. Я поскользнулся, упал на локоть, и вот, видите?

– Ничего, сейчас поправим – Валя несколько раз видела, как вправляют вывих по методу Джанилидзе. В перевязочной для этой цели был кирпич, обтянутый марлей. Валя положила больного на стол, опустила руку, привязала к кисти кирпич. Вышла. Вернулась минут через пятнадцать. Головка плеча подошла к подмышечной впадине. «Теперь легонько подтолкнуть, чтоб встала на место», – подумала она. Сняла кирпич, взялась за руку, головка снова ускользнула под ключицу. Валя снова повесила кирпич, снова пришла через пятнадцать минут, и снова всё повторилось.

В ординаторской никого не было – шел операционный день. Марина Алексеевна занималась со студентами, позвать на помощь некого. Когда Валя пришла в третий раз в перевязочную – она была пуста. Больной сбежал вместе с кирпичом! Занятия закончились, студенты спускались по лестнице. Расстроенная, она вошла в ординаторскую, где находились Елизавета Семеновна и Марина.

– Что с вами? – спросила Марина, заметив, что на Вале лица нет.

Валя рассказала.

– Не успеют из яйца вылупиться, а уже берутся лечить! Вот из-за такой дуры престиж клиники страдает. Вы хоть понимаете, что о нас будут говорить? В клинике не сумели выправить вывих! Когда его безграмотные бабки выправляют! Вот он, наверное, к бабке и побежал! – с презрением, прищурив глаза, холодно говорила Елизавета Семеновна. – Я еще в первый день поразилась, как вы, не окончив институт, беретесь лечить!

– Зачем вы так? – вмешалась Марина.

– Я привыкла правду в глаза говорить! – выпрямилась Ромашова. – И горжусь этим!

– Ну, гордиться, предположим, нечем.

Елизавета Семеновна удивленно вскинула брови.

– Да, не удивляйтесь! Вы говорили грубо и оскорбительно, и это не делает вам чести, во-первых. Во-вторых, то, что вы считаете «правдой», не является таковой.

– Позвольте! – возмущенно перебила ее Елизавета Семеновна.

– Не позволю, – спокойно и твердо остановила ее Марина. – Валентина Михайловна умна, грамотна, вы поторопились ее унизить. Дело в том, что ваша так называемая «правда» незаслуженно обидела человека, принесла ему страдание, и это никакими извинениями потом не восполняется. Не надо спешить обидеть человека! Даже под предлогом «правды» в глаза.

– Если придерживаться вашей теории, то Гитлер тоже хороший человек! – глаза ее засветились торжеством.

– В большой семье человечества не без урода. Я говорю о людях нашего общества, а Гитлер – не человек, фашист.

– Он все-таки человек, – не унималась Ромашова, – если придерживаться вашей философии. В нем тоже нужно искать хорошее, – подняв брови, с презрением говорила она.

– Его преступления перед людьми так велики, что он не имеет морального права называться человеком, к нему человеческие правила не применимы, – холодно парировала Марина Алексеевна. – В-третьих, – продолжала она свою мысль, – не каждый окончивший институт умеет вправлять вывихи. Спросите об этом терапевта, окулиста со стажем, хотя обязаны уметь: этому учат в институте. Так что это тоже правда. Вы разве всё умели, когда окончили институт?

– Во всяком случае, вывихи умела вправить, – вскинула голову Ромашова.

– Но что-то другое не умели и не умеете сейчас, вас же никто не оскорбляет за это.

– Если б это касалось только меня. Валентина Михайловна представляет лицо клиники!

– Не надо, Елизавета Семеновна, не надо. Когда вы так грубо говорили о ней, вы тоже представляли лицо клиники, – чуть улыбнулась Марина. – Ведь всё можно свести к этому. На должность ординатора Валентина Михайловна не просилась, некому работать – ее поставили, и она неплохо справляется со своими обязанностями. А хирургом ее еще рано называть, работает всего несколько месяцев. Разве у вас, опытного хирурга, не бывает неудач? Это ее первая неудача. А как же фельдшера со средним медицинским образованием лечат от всех болезней? И лечат неплохо. У нее багаж побольше и поосновательнее.