Александр Дюдин - Сестры

Дома на столе нашла записку: «Родилась Катюша. Валя в роддоме. Придешь – позвони мне. Сергей».

Валя закончила последнюю операцию в три часа ночи. Сестра пришла за ней в ординаторскую, у больного началось желудочное кровотечение.

– Готовьте горячее промывание, воду обязательно измерьте градусником, чтоб было пятьдесят, не больше и не меньше. Валя стояла, опираясь локтями на спинку кровати, наблюдая промывание. Последние порции воды чистые, без примеси крови.

– Кончайте! – сказала сестре. Пощупала запястье, пульс у больного хороший. И вдруг ноющая боль обручем охватила живот. «Начались роды! – в ужасе подумала она. – Сто пятьдесят тяжелых больных в отделении, как она оставит их? Мало ли что может случиться? Начало работы в девять. Целых шесть часов впереди! Выдержит ли она?» Боли, сначала редкие, становились всё чаще. Шесть, семь, восемь часов. «М-м», – застонала она, вцепившись в перила лестницы. «Господи, хоть бы кто-нибудь пришел пораньше!»

Внизу седым одуванчиком показалась поднимающаяся голова профессора.

– Вениамин Давыдович! Какое счастье, что вы пришли, – глаза Вали полны слез, бледная, с искусанными распухшими губами. – Я ухожу в родильное, оставляю вас в отделении.

– Конечно, конечно! Вас проводить?

– Нет, что вы! Не надо! – испугалась Валя. Она шла через двор, останавливаясь от боли через каждые четыре-пять шагов. «Только бы успеть дойти, только бы дойти, не родить здесь, одной, во дворе, в темноте, в снегу».

Через двадцать минут профессору позвонили, радостный голос сообщил: «У Валентины Михайловны родилась девочка, вес три килограмма двести граммов!»

– Так могут рожать только русские женщины! – восхищенно вырвалось у него. – Передайте ей мои самые сердечные поздравления!

На другой день Валя проснулась поздно (сказалось ночное дежурство). В палате шумно, все разом разговаривали. Палата гудела, как на «птичьем базаре» где-нибудь на северных скалах. Не открывая глаз, Валя думала: «Три дня тому назад я была в консультации, тяжело стало работать ночами. Собственно говоря, пришла не за положенным декретом, а чтоб освободили от ночных дежурств». Врач осмотрела и сказала холодно: «Что вы мне морочите голову? Вам еще месяца два с лишним ходить! (У Вали был небольшой аккуратный живот). Или думаете, если врач, то я вам по блату оформлю декрет раньше срока? Или думаете: здесь ничего не понимают и можно одурачить?»

Валя вспыхнула, обида душной петлей захлестнула горло.

– Я к вам поздно пришла, а не рано, всё тянула, всё некогда.

– Не морочьте голову, идите, работайте!

И вот через три дня, на дежурстве, она родила доношенного ребенка. «Как она будет смотреть мне в глаза, не знаю, но идти к ней не хочется».

Валя слышала, няня ходила по палате с кувшином и тазиком, поливая на руки мамашам. Она открыла глаза. Еще не успела умыться, привести себя в порядок, как в палату вошел профессор. Валя смущенно натянула одеяло до подбородка.

– Доброе утро! Еще раз поздравляю вас с дочкой! Как вы себя чувствуете? – спросил он весело, садясь на белую табуретку рядом с кроватью.

– Спасибо, хорошо.

– Вы – героиня: до последней минуты, как говорят, «стояла на посту», – улыбнулся Вениамин Давыдович.

– Что вы, это просто вызвано необходимостью, так скверно получилось, – уже виновато добавила она. «Я, наверное, косматая, неудобно быть в таком виде перед ним». Анчелевич видел ее смущение.

– Я к вам забежал на минутку, поздравить.

Няня с кувшином подошла к Вале. Профессор встал.

– Не буду вам мешать, поправляйтесь. Зайду, посмотрю девочку, – он взял Валину руку, наклонился и поцеловал в знак уважения. Валя была растрогана и горда его вниманием. Через неделю, утром, Сергей приехал за Валей. На улице мела метель, бросая шлепками мокрого снега в лицо. Валя сразу озябла, нырнула с ребенком в открытую дверцу машины, подумала: «Мудрый человек придумал теплые домики на колесах. За окном холодно, непогода, а здесь тепло, уютно». Открыла уголок одеяла: перед ней было крохотное розовое личико девочки. Она спала.

Сергей очень торопился на совещание в горком, открыл ей дверь дома и сразу вернулся в машину. Валя вошла с ребенком на руках в кухню. В квартире не топлено, холодно, не прибрано, пусто. Положила девочку на кровать, захотелось пить. Ни капли воды. В сенках сухая кадка. «Сначала надо протопить, а то холодно будет менять пеленки, как бы не простыла дочка. – В ванной лежала куча белья: одежда Мишутки, рубашки Сергея. – Надо постирать».