Юрий Поляков - Красный телефон [сборник]

– Я думаю, он выступает перед ними по шесть часов – и они, чтобы только его больше не слушать, готовы на все.

– Смешно сказал.

– А ты видел Фиделя?

– Как тебя. Это еще до отряда космонавтов было. Мы передавали им наши МИГи. Федька обожает авиацию и большой специалист по части женских задниц.

– Тогда вам было о чем поговорить. Он не приглашал тебя в советники?

– По авиации?

– По женским задницам.

– Смешно сказал. Нет, не приглашал, но он познакомил меня с Марией-Терезой. Она у них вроде нашей Аллы Пугачевой, только еще крепкая – выступает без лифчика и с ниточкой вместо трусиков… Выступала…

– Ну и как?

– Ощущение, словно садишься без шасси на фюзеляж. Она мне потом два раза писала в Центр… Домашний адрес, как ты понимаешь, я не оставил. Мы даже в Москве, когда у нее были гастроли, встречались. В гостинице «Россия». Дежурная по этажу вызвала милицию. Думала, в номере женщину режут…

– Слушай, а это не из-за нее Хрущев с Фиделем поссорились?

– Из-за нее. Ну, не поссорились… Просто наш посол Николаев был на концерте в варьете, а потом выпил на приеме и стал говорить ей комплименты, сравнивать с Любовью Орловой и все такое. Федька услышал и вечером прислал Марию в резиденцию, вроде подарка. Знаешь, как грузины шампанское – от нашего столика к вашему… Посол, сталинский еще сокол, сделал вид, что ничего не понял. Ну, она для ясности и разделась прямо в кабинете. Николаев, баран, решил, что это провокация, что Федька переметнулся к американцам, и приказал охране ее вытолкать. Для бородатого это было страшным личным оскорблением: он же из лучших чувств… А американцы к нему в самом деле в ту пору на мягких лапах подбирались… Срочно послали на Кубу известного зализывателя конфликтов Микояна, но даже он не смог убедить Федьку, что посол уже давно импотент… Николаеву однажды ночью в самый интересный момент Сталин позвонил, чтобы уточнить, в каком году Талейран начал писать свои мемуары… Ну, он со страху и сник навсегда. Пришлось, чтобы замять конфликт, срочно Николаева отзывать и оказывать Острову свободы военную помощь. Тогда-то я в первый раз и погнал туда МИГи. А теперь я знаешь что думаю? Федька нарочно дурочку валял, чтобы нас на помощь расколоть… Гениальный мужик!

– А правда, что Федька – еврей?

– Не исключено. Иначе на хрена ему было революцию делать? Парень из богатой семьи, высокий, красивый, хрен до подбородка – отличные перспективы…

Увлекательный наш разговор был прерван самым отвратительным образом:

– Как приятно услышать в этой драной Америке родную речь!

Над нашими головами приветственно навис здоровенный мускулистый мужик вызывающе отечественной наружности. А нежный морской воздух вокруг тяжко загустел от многодневного перегара.

– Здрасте, – только и мог вымолвить я.

– Здравствуйте! – златозубо улыбнулся здоровенный. – Давайте знакомиться. Я – Сизов Николай Николаевич, командир отряда спасателей. Можно просто – Коляныч…

– Очень рад, – отозвался Гена ледяным голосом.

– А уж как я рад! Сами-то откуда? Как звать?

– А зачем это вам? – еще холоднее поинтересовался Аристов.

– Как зачем! Для продолжения знакомства…

– Продолжения не будет.

– Да-а? – опешил Коляныч.

– Да.

Золотая улыбка командира спасателей начала тускнеть и погасла. Он ушел, бормоча что-то про дерьмократов, разворовавших Россию и теперь вот греющих брюхо на заморских курортах. Позже, у китайчатого портье, болтавшего, кажется, на всех языках, мы выяснили, что пятнадцать спасателей, помогавших американцам тушить лесные пожары, заселились в отель еще утром и уже успели в близлежащем магазинчике купить спиртного больше, чем было продано там за все годы, прошедшие после окончания войны Севера с Югом.

Во время ужина в полинезийском ресторане Гена был суров, как во время воздушной атаки.

– Больше в отеле не загораем. Ходим на соседний пляж.

– Правильно, – поддержал я. – Я тоже за безалкогольный отдых. Какая воздушная акробатика с похмелья!

– Ну зачем вы так! – с милой наивностью возразила Катя. – Отличные ребята. Правда, Оленька?

– Ты им уже рассказала, какие прокладки защищают тебя с утра до вечера?

– Павел! – оскорбилась Оленька. – Опять?

– Простите нам эту семейную сцену! – повинился я.

– Значит, так. – Лицо Аристова закаменело, как если бы он вышел противнику в хвост и нажал гашетку. – Если они будут еще надоедать, я позвоню министру МЧС – мы в одном подъезде живем. Он быстро им боевую тревогу сыграет… На Алтае тоже леса горят!