Тю Ван - Тайфун

Хюи стал поднимать мать, но та сопротивлялась.

— Обещаю тебе, родной, поумнеть. Сестренка твоя, ты и мои глаза — все от этой воды пострадали, но больше такому не бывать!..

И с этого дня слепая женщина, словно прозрев, все чаще различала правду, которую не желала замечать прежде, когда глаза ее еще могли видеть, ту правду жизни, которая рождалась у них в селении.

Хюи быстро приходил в себя. Его тянуло в поле, на реку. Весело, будто застоявшийся жеребенок, бегал он по деревенским улицам. Страда кончалась, почти весь рис убрали, обмолотили и свезли в амбары. Крестьяне радовались хорошему урожаю, только в доме Кхоанов риса почти не было. Хюи заметил, что его отец с матерью чем-то встревожены, без конца о чем-то шепчутся, а при его приближении замолкают, словно скрывают от него какую-то тайну. Когда Хюи решил поработать в поле, чтобы хоть немного получить риса, отец с печальным лицом остановил его:

— Не надо, сынок, проку от этого не будет. Ты думаешь, я не работал? Работал, да еще как! Только никто нам помочь не хочет!

— О чем ты говоришь, отец? — удивился Хюи. — Почему кто-то нам должен помогать? Разве ты не член кооператива, разве в кооперативе не все общее, разве урожай не делится по заработанным трудодням?!

Отец выдавил из себя улыбку и с грустью проговорил:

— Несмышленый ты еще, маленький, ничего не понимаешь…

Так ничего и не узнав, Хюи пошел на море ловить крабов со своим приятелем Тханем. Когда, наполнив корзины, мальчики разлеглись на горячем песке, Хюи спросил:

— Тхань, у вас дома хватает риса?

— Хватает, — лениво ответил тот, — земли у нас много, вот и рис есть.

— А почему в нашем доме риса нет?

— Да ведь у вас участок десять шагов в длину, десять в ширину…

И опять Хюи, как и в разговоре с отцом, ничего не понял. «Зачем нужны кооперативы, если все говорят только о своей земле. Ведь земля отдана в кооператив!» — подумал он. Взглянув на недоумевающего Хюи, Тхань рассмеялся.

— Эх ты! Я здесь совсем недавно и то все понял. Настоящие кооперативы в Сангоае только те, где работают Тиеп и Тхат, все остальные — одна видимость. В нашем, к примеру, ты получишь столько риса, сколько собираешь со своего участка, и не больше.

— Я этого не знал, — протянул Хюи.

Тхань не спеша закатал обе штанины и, подставив солнцу тощие ноги, просвещал приятеля дальше:

— Правительство говорит, кооперация нужна, чтобы помочь беднякам вылезти из вековой нищеты, а в деревнях свои порядки и понятия. Кое-кому эти кооперативы поперек горла. Когда к нам Тиеп и Тхат приезжают, начинается суета, наше правление достает списки, отчитывается, что-то они там обсуждают, даже спорят. Но только начальники за порог, все возвращается на свои места: я убираю рис со своего участка, ты — со своего, у меня риса много, у тебя — мало. Понял наконец?!

— Врешь ты все, не может такого быть. Я сам видел, как люди вместе в поле работали, человек тридцать. Убранный рис носили в кооперативный склад, а потом делили. Если, как ты говоришь, каждый думает только о своем участке, то зачем же рис на общий склад тащить? Как потом разберешься, где твой рис, а где мой?

— Ты, Хюи, смотрел, да не видел. А жгуты на снопах все разного цвета!.. Понял?.. Дело тут простое: каждая семья помечает свой рис, чтобы с чужим не спутать, и домой тащит свое.

— Значит, днем рис везут на общий склад, а ночью растаскивают его по домам?

— Да! Правда, забирают не весь рис, часть оставляют, ведь кооператив должен продавать рис и государству.

— Выходит, не настоящий у нас кооператив?

— Решай сам, какой…

Хюи долго размышлял над словами приятеля: «Значит, никакого равноправия не было и нет. У отца Тханя много земли — они и сыты, а мы, как ни бейся, всегда будем жить впроголодь».

— Ты только никому не вздумай рассказывать про наш разговор, а то мне здорово влетит. Меня родители монахом собирались сделать, да только я не хочу быть монахом. В Байтюнге такого насмотрелся, что жуть берет: викарий Хоан там заправляет, злющий, как черт, а рис, который мне отец присылал, этот викарий себе забирал. Вот я и сбежал оттуда, но и дома не сладко: отец с матерью злятся, соседей на меня науськивают, даже ребята, прежние дружки, от меня отворачиваются, будто от прокаженного… — Тхань уткнулся головой в колени и горько заплакал. Хюи, как умел, утешал друга.

Только шила в мешке не утаишь! Слухи о положении дел в кооперативах волости Сангок докатились и до уездного центра. Ответственные лица занялись проверкой, и картина быстро прояснилась.