Стефан Серван - Сириус

Малыш понурил голову. Он не знал, чему верить. Правда ли папа и мама там, на Горе, как сотни раз говорила ему Авриль? Да и существовали ли они вовсе? А может, Малыш – как та нежная розовая веточка, которую он нашел однажды в лесу и проглотил, даже не поняв? Нечто просто вышедшее из земли. Нечто слепое и одинокое, не знающее ни откуда оно взялось, ни куда идет. Да, он был как та розовая веточка в огромном чреве мира.

Заметив замешательство мальчика, Розина поспешила задать другой вопрос:

– А куда ты идешь, Малыш?

Мальчик снова поднял голову.

– Гора.

Женщина удивилась. Она сдержалась и не стала спрашивать, что Малыш надеется найти на горе.

– Знаешь, Малыш, я ведь совсем одна. Мне так приятно, что ты здесь. Ты – мой маленький подарок небес.

Розина долго глядела на него, и мальчик тоже смотрел на женщину своими странными, бездонными глазами, будто в блестках из чистого золота. Потом она смахнула что-то в уголке глаза и встала, чтобы убрать со стола.

– Дождь всё идет, – сказала старушка, складывая салфетку. – Побудь еще немного, Малыш. Я заварю травяной чай, а потом дам одежду, и ты уйдешь.

Розина поставила кипятиться воду.

– Уйдешь, – оглянувшись, сказала она тихо. – Если ты и правда этого хочешь.

Мальчик посмотрел на старую женщину с мягким и круглым лицом, живущую в этом мертвом лесу, на отшибе, и улыбнулся ей. Возможно, потому что понял: она тоже страдает от одиночества, болезни, грызущей сердца всех живых существ.

Розина поставила на стол две кружки с отваром.

– Пей, пока горячий.

Малыш понюхал. Напиток пах сахаром и неизвестными ему травами.

Розина показала фотографию в рамке.

– Смотри, это Гектор, мой муж.

Мальчик придвинулся поближе, потягивая из кружки.

На снимке мужчина обнимал молодую Розину. Между ними – светловолосый мальчик лет десяти, нога на мяче. Он гордо смотрел в камеру.

– А это Мано, мой сын, – объяснила женщина, коснувшись карточки пальцем. – Это было давно. Очень давно. – И, помолчав немного, добавила: – Они теперь мертвы.

Малыш подумал о фотографии мамы с папой, и ему стало грустно за старушку.

Розина протянула руку, чтобы погладить мальчика по щеке, и он не стал сопротивляться.

– Мне часто снится Мано, – сказала она с улыбкой, – да, очень часто. Он умер, когда ему было пятнадцать. Мано серьезно заболел. Слабел и слабел с каждым днем. Он говорил, что это из-за станции, но я не верила. Гектор тоже, это казалось ему вздором. Ну и даже будь это правдой, что могли мы сделать? Шла война. Не бросишь ведь всё и не пойдешь бродяжничать. Мы знали, что в городе дела так себе и там начали строить стену, чтобы не пускать беженцев. Вот я и занялась моим Мано сама, делала всё, что могла. И однажды утром не стало.

Женщина смахнула слезу и попыталась улыбнуться Малышу.

– Гектор, мой муж, так и не оправился после его смерти. Как он злился, когда Мано говорил, что это из-за станции! Мой муж проработал там всю жизнь. Это была хорошая работа. Мы хорошо жили. Нет. Известно, в чем было дело. Об этом и по телевизору говорили.

Малыш выпучил глаза:

– Телебизор ?

– А, телевизор… ну, это… Это такая штука, с помощью которой можно всё узнать, не вставая с дивана.

– Как книга?

Розина улыбнулась:

– Да, в чем-то как книга. Только тут, чтобы всё узнать, ничего и делать не нужно. Не надо листать страницы. Время тратить. Нажмешь кнопку, и готово. В общем, там говорили, что все болезни и вирусы разносят животные. Вот из-за чего умерли Мано с Гектором.

– Жвотные не злые. Жвотные хрошие .

Розина покачала головой:

– Малыш, ты еще слишком мал. Уверяю тебя, если бы не животные, ничего этого с нами не случилось бы.

Малыш с облегчением подумал, что правильно сделал, ничего не сказав про Сириуса с Одной. Старушка точно не захотела бы, чтобы они бегали у нее по кухне.

– Я говорила Гектору об этом, когда он ходил охотиться. Тогда здесь водились звери. Но он ничего не хотел слушать. Я говорила, что нельзя есть животных, что он отравится. Но таким уж был Гектор. Он охотился вплоть до последнего зверя. И сам тоже умер.

Малыш начал зевать. Глаза его слипались. Ему казалось, что он сидит здесь целую вечность.

– Но я утомила тебя своими историями, мой мальчик.

Малыш показал на окно.

– Малыш идти. Розина дать еда. Лекарство. Вода.

Старушка улыбнулась:

– Разумеется, я дам тебе в дорогу всё, что захочешь.

Мальчик встал, но у него подкашивались ноги.

Малыш еле удержался и схватился за стол. Его одолевала жуткая усталость. Огни свечей кружились вокруг, как обезумевшие звезды.