Стефан Серван - Сириус

Что-то мокрое на шее уносило ребенка прочь от дерева, от гнезда.

Малыш тихо проворчал и отвернулся снова.

Прижавшись ухом к скорлупе, он слышал, как бьется сердце.

С каждым разом всё сильнее. Робкий барабан новой жизни.

Что-то зашевелилось в яйце. Мальчик услышал, как волны этого укромного моря лизнули скорлупу.

Было мокро и немного липко.

Что-то щекочется на его шее.

Ох, как щекочется!

Дерево с гнездом, яйцом и звездами вдруг уплыло куда-то, и к горлу подступил смех.

Смеясь, Малыш стал отбиваться и открыл глаза. Над ним в лодке стоял Сириус и лизал шею.

– Перестай, Сириус! Перестай!

Мальчик отстранил радостно хрюкавшего поросенка и поднялся.

Лодка уткнулась в переплетение старых стволов поодаль от берега. В нескольких километрах высились внушительные белые трубы реактора. Малыш едва взглянул на них. Он кинулся к неподвижному телу девушки на дне лодки. Одна посторонилась, пропуская его.

– Авриль! – закричал мальчик. – Авриль, все храшо ?

Мальчик склонился над сестрой, погладил грязные волосы. Взглянув на свою руку, Малыш увидел на пальцах кровь. Теперь он вспомнил. Авриль упала на спину, когда отпустила веревку под мостом. И ударилась головой о борт.

Сам мальчик тоже скатился в лодку.

И ее понесло мощным течением реки.

Тогда Малыш бросился к Авриль. Он пытался разбудить девушку, но это было невозможно.

Мальчик затащил тело под скамью для гребца. Малыш, Сириус и Одна прижались к Авриль, ухватившись друг за друга и прячась от сотрясавших лодку волн.

Они дрожали и не видели, как уплывают вдаль город и Дарий. Не видели ни реки, по которой летела безумной кометой лодка, ни разрушенного моста, что пытались перейти несколько дней назад. Съежившись, мальчик, поросенок и крыса смотрели друг на друга и шептали что-то ласковое на языке зверей.

Их обдавало грязно-красными брызгами. Река бросила лодку себе в пасть и пыталась перекусить ее. Доски скрипели, стонали, выли, но не сдавались. Минуты тянулись вечность. Река словно поняла, что эту мелкую скорлупку не расколоть, несмотря на всю ее силу, и решила выплюнуть ее. Лодку подбросило над волнами, и какое-то мгновение она парила в воздухе, как птица. Всё странно затихло, точно перед грозой. Внутри, под скамьей, мальчик и животные в страхе вцепились друг в друга, готовясь к смерти.

Лодка со страшным ударом упала на землю. Малыш потерял сознание.

А потом была тишина, тот сон и язык Сириуса на шее мальчика.

– Авриль? Авриль? – снова позвал брат, гладя ее по щеке.

Но Авриль не отвечала.

Щеки девушки ужасно побледнели. Видимо, рана на затылке была серьезной. Авриль нуждалась в лечении.

Малыш со стоном поднялся и осмотрелся. Лодку выбросило на берег со стороны гор. Река текла на юг, но уже не такая бурная.

Мальчик и двое животных принюхались, вытянув морды и голову. Сразу за покрытым травой откосом начинался густой лес. Пахло холодом, илом, сухой травой и грядущим дождем. Никаких признаков опасности. Город был теперь далеко. Малыш знал, что мальчик-смерть идет за ними. Но Дарию потребуется минимум день, чтобы сюда добраться.

Малыш закрыл глаза и сосредоточился на Эзопе. Осел находился очень далеко и медленно шел вперед. Он был там, за странными белыми трубами, проткнувшими горизонт. Артио пришлось идти в обход после того, как она дошла до Моста за мальчиком-смерть. Малыш чувствовал медвежий запах на том берегу реки.

Сириус и Одна вопросительно глядели на Малыша.

Он сказал на языке животных, чтобы они оставались присматривать за Авриль.

Мальчик выпрыгнул из лодки. Он легко забрался вверх по склону и вошел в лес. Малыш надеялся найти те корешки, какими его вылечил Рассказчик. Весь подлесок сверкал от блеска стеклянных жемчужинок, лежавших повсюду. Малыш присел. Он катал эти шарики в ладонях и не понимал, откуда они могли взяться. Потом понюхал землю. Всё казалось загадочно неподвижным. Кроме сухой травы, никаких запахов не было. Малыш поднялся. Он положил руку на ствол внушительной сосны и почувствовал, что кора под пальцами будто покрыта стеклом. Прислонив ухо, мальчик ничего не услышал. Соки не текли под корой, хотя дерево выглядело живым и сохранило иголки. Почему же тогда сосна молчит? И так со всеми деревьями. В окаменевшем лесу было что-то странное. Авриль с Рассказчиком говорили про это место. Они сказали, что здесь всё отравлено . Что бы это могло значить? Что у всего живой вид, но внутри оно мертвое?