Стефан Серван - Сириус

– А Малыш? Пчему Малыш – он не в истории?

– Малыш был крохотным ребенком. Он был не с ними. Не с ними…

– С папой и мамой?

– С папой и мамой, да.

– А потом папа и мама ушли на Гору, а Малыш ушел с Авриль на Дуб?

– Да, Малыш.

– Пчему? Пачему папа и мама оставили Малыша и Авриль одних?

– Не оставили, Малыш. Это Авриль так решила. Она решила не идти с ними. Потому что она думала, что больше не любит родителей.

Голос у Авриль сорвался. Мальчик крепче сжал ее руку.

– Ничего. Теперь – всё. Малыш любит Авриль.

– Я тоже люблю тебя, Малыш. Я… прости меня за Розу. Я думала…

– Роза мертвая, но мы любим Авриль. Сириус, Эзоп, Артио и Малыш, мы все равно любим Авриль.

– Да, я тоже вас люблю, – прошептала она. – Мы пойдем на Гору, Малыш, все вместе. И ничто нас не остановит.

Многометровая стена скрывала город со стороны реки. Она окружала его сплошным кольцом. Мост, нависавший над грязными водами, тоже упирался в стену. Так что казалось, в город и на другой берег пройти невозможно.

Прямо на поверхности моста беспорядочно громоздились лачуги из досок и листов жести всех форм и размеров. Вот он, «Мост», про который говорила женщина.

Поселение напоминало разросшийся гриб, который заполонил всю постройку, раздувшись до невозможных размеров.

Повсюду трещали костры, ведра помоев сливались в реку, люди окликали друг друга в тесных лабиринтах переулков. Над мостом, за вантами носились запахи еды, дыма и нищеты. Настоящий поселок в двух десятках метров над водой.

Малыш в жизни не видел столько людей и молча смотрел.

Авриль ступила на мост, толкая перед собой тележку. Сириуса было не видно под лохмотьями, которые они насобирали. Авриль разрешила Малышу нарыть для него корешков в надежде, что так поросенок будет сидеть смирно.

Испытующие взгляды украдкой наблюдали за их приближением. Мост кишел жизнью. Крики, запахи – от этого у Авриль голова шла кругом. Как давно девушка не видела столько живого сразу. Изможденные долгим переходом, они катили тележку по главной улице. От нее паутиной разбегались проулки, в которых едва можно было разойтись. Доски, пластик, листы железа, старые рекламные щиты – всё пошло на самодельные бараки, которые теперь озарялись теплыми закатными лучами. Мужчины играли в кости под навесами из пленки. Женщина, сидя на ящике, гадала двум зевакам. Какие-то укрытые брезентом тела лежали прямо на камне. Авриль не могла понять, трупы это или спящие. Исхудавшая голодная девушка попросила у них милостыню на незнакомом языке. Все, что могла дать ей Авриль, – выцветшая ветошь из тележки. Девушка улыбнулась; зубов во рту не было. Нужда сделала ее старухой.

Несмотря на усталость, Авриль была начеку. Дарий мог сообщить их приметы. Нет никаких гарантий, что Черные Звезды не притаились здесь, смешавшись с толпой беженцев. Авриль старательно обмотала лицо длинной серой тряпкой, оставив только глаза. На Малыша она надела найденную в фуре бейсболку, которая была ему велика. Девушка боялась, что этого будет недостаточно. Такой маленький мальчик наверняка привлечет внимание. Авриль то и дело приходилось тянуть брата вперед. Малыш оглядывался на всё подряд и изумленно таращил глаза.

– Пошли, Малыш, – вздохнула она, – медлить нельзя. Надо придумать, как перебраться через стену.

Вдруг девушке на плечо легла огромная рука.

– Скажи-ка, что это ты тут делаешь? – спросил суровый голос. – Ты вошла без моего разрешения?

Авриль обернулась. Перед ней стоял мужчина впечатляющего телосложения. Лысый череп, огромный кривой нос, под ним дрожат плотные, черные, точно щетка, усы, а грязный свитер обтягивает необъятный живот. Прямо великан с ярмарки. Мужчина подпер бока кулаками.

– Думаешь, на Мост входят вот так запросто?

Авриль пробормотала что-то бессвязное:

– Я… не знала…

– Что ж. Теперь знаешь, – заявил великан. – Прочь отсюда оба.

Авриль попыталась возразить. Тут какой-то щербатый подросток бросился к ней, раскинув руки.

– Эй! Да это ж моя кузина! Как живешь, Кенза? – Подросток сжал Авриль в объятиях. – Все хорошо, кузина?

Сбитая с толку, Авриль не сопротивлялась. Подросток обернулся к великану:

– Слушай, Грек, это Кенза, моя кузина. Ты бы поласковей с ней, а?

Тот, кого он назвал Греком, почесал щетковидные усы.

– Ну-ну… Твоя кузина?

Подросток улыбнулся во весь желтозубый рот.

– Она только добралась, а ты что, сразу вон выставишь?