Стефан Серван - Сириус

Как, Сириус, ты сказал? Ты сказал, это медведица.

И ее зовут Артио?

Она убьет их? Они станут мертвыми?

Ты не знаешь, Сириус?

Без слов ты говоришь, что Артио как ураган, как молния, как землетрясение. И никто не знает, что останется, когда она пройдет.

Те двое прижались к дереву.

Они дрожат, они задыхаются, они плачут. Даже не могут бежать, не могут шевельнуться.

Страшно, когда знаешь, что тебя сейчас съедят.

Я не хочу, чтобы они умирали, те двое. В мире и так слишком много мертвого, разве нет? С меня хватит мертвого.

И вот я встаю.

Я иду к медведице Артио.

Я встаю между ней и теми двумя.

Я задираю голову и смотрю на нее.

Видишь, Сириус, я тоже теперь не боюсь.

Только чуть-чуть.

Артио стоит на задних лапах и смотрит на меня с огромной высоты.

Я – что-то совсем крошечное у ног зверя.

Нежная розовая веточка.

Артио может раздавить меня, если захочет. Но мне не страшно.

Я знаю, она делает это, чтобы защитить нас: Авриль, Сириуса и меня.

Я чувствую это по ее запаху.

Тогда я протягиваю к ней руку, Артио опускается на четыре лапы и приближает морду, чтобы меня обнюхать.

Я тоже нюхаю ее.

Она пахнет лесом и корешками, которые надо выкапывать когтями.

Мы смотрим друг на друга. Мои черные глаза, ее черные глаза. Наши глаза.

Тебя зовут Артио. Меня зовут Малыш.

И мы с тобой похожи.

Тебя зовут Артио.

И, когда ты рычишь, в твоем рыке я слышу историю.

Твоя история проплывает в моей голове.

Как будто ты говоришь без слов.

Ты открываешь Живую Книгу своей жизни.

Артио, ты родилась пять весен назад на поляне.

Вверху было голубое небо.

Твоя мама сбежала из цирка, пока люди воевали. У нее было железное кольцо в носу. Твой папа был диким. Черным и мрачным, как гора, где люди выпустили его.

Я вижу тебя, Артио.

Вот ты рождаешься пять весен назад. На постели из сосновых иголок – слепой и без шерсти. Розовой. Розовой, как нежная веточка. Розовой, как человек. Розовой, как я.

Я вижу тебя.

Ты растешь там, в лесах. Больше всего ты любишь дикую морковь. Еще купаться в реке и играть на солнышке

с мамой. Ты любопытна. Тебе интересно всё вокруг. Потому ты и не сторонишься бомбы. Той странной штуки, выставившей из-под земли черную морду. Ты роешь землю когтями. Роешь еще. И земля взрывается. Небо меркнет. Ты приходишь в себя, но ты теперь раненая. А твоя мама мертвая.

С тех пор тебя преследуют одиночество, страх и голод.

В конце последней зимы ты услышала зов, Артио. Ты знаешь, что должна идти на Гору. Но ты сбилась с пути. Люди хотели обидеть тебя. Ты потерялась. Или так думала. А может, ты должна была прийти сюда, спасти нас: Сириуса, Авриль, меня.

Видишь, ты не потерялась, Артио.

Мы пойдем на Гору все вместе.

Ты тихонько рычишь, Артио.

Когда я поворачиваю голову, тех двоих уже нет. Они убежали. Остался только запах их страха. И я рад, потому что они не мертвые и потому что у меня новый друг.

Это медведица.

Ее зовут Артио.

С восходом пришла тяжелая и влажная жара. Всюду мокро хлюпала капель с веток, и туман поднялся до того плотный, что видно было только на пару метров вперед. В воздухе стоял крепкий запах перегноя. Где-то в чаще мерцали огни.

Уже час Малыш, Авриль и Сириус шагали молча, и тут мальчик сказал:

– Голодный.

Авриль сжала кулаки.

Они потеряли то немногое, что у них оставалось. Спасательные одеяла, карту, аптечку, рюкзаки. Убегая, они всё бросили под скальной плитой. Девушка не знала, где они теперь находятся и куда идут. Авриль, Малыш и Сириус заблудились.

– Малыш голодный, – повторил мальчик, – и Сириус тоже.

Авриль глянула на него искоса.

В глазах девушки стоял тот миг, когда Малыш выскочил перед громадным медведем. Авриль готовилась прыгнуть на зверя, хотя и понимала, что ей ни за что его не одолеть. Но Малыш не испугался. Он смотрел зверю в глаза, и животное смотрело так же спокойно. Щуплый мальчик и громадный медведь словно общались и понимали друг друга. Тем временем Жорис и Мэгги, Черные Звезды, воспользовались моментом и удрали. А медведь дыхнул мальчику в лицо, развернулся и ушел в чащу твердым, но спокойным шагом.

Авриль бросилась к Малышу, сжала брата в объятиях.

– Малыш? Малыш, ты в порядке?