Ричард Кондон - Честь семьи Прицци

Винсент рухнул в кресло.

— Ты плохо выглядишь, Винсент, — заметил дон, — что бы ни случилось, мне расскажет Анджело, а ты иди в спальню, раздевайся и ложись. Поговорим с тобой утром.

Анджело помог Винсенту подняться.

— Мне и правда паршиво, папа, — признался он, повернулся и вышел из комнаты, волоча ноги.

Когда дверь за ним закрылась, Авджело сказал:

— Кто-то поджег «Сады Палермо». А еще они убили Зинго Поппалуша. Он ждал в машине Винсента у главного входа.

— Кто это может быть?

— Семья Бокка.

— Почему?

Анджело поведал ему о случае на собрании.

— Он унизил Бокка перед всеми, и тот вынужден защищать свою честь.

— Сколько людей погибло в огне?

— Эд подсчитает, когда пожарные справятся с огнем. Так или иначе, не ранее завтрашнего дня.

— А примерно?

— Зал был полон. Все бросились к главному выходу, а мы вышли через черный ход. Может быть, сотня. Или даже две.

— Паршивый сутенеришка, — без выражения пробормотал дон Коррадо. Могло показаться, будто происшествие его не взволновало, но Анджело знал, что его глубоко задело оскорбление чести и реакция еще последует. — Он дождался, когда наши люди соберутся в одном месте, и швырнул туда зажженный факел. Там были жены, дочери. Пять судей, политики. В конце концов, там было трое калек. Неужели другие семьи поддержат его в том, что он сделал?

— Коррадо, Бокку трудно обвинить в поджоге. Нет никаких доказательств, что пожар возник не по чистой случайности.

— А убийство молодого грека Поппалуша? Поддержат ли его другие семьи, помня те слова, что босс, мой сын, сказал Бокке? Ты веришь этому, Анджело?

— Это, в общем, по правилам, Коррадо. Если мы обвиним его в убийстве, они его поддержат. Поджог — другое дело. Но нужны доказательства.

— Что ж, мы повременим, подождем несколько месяцев. Когда вернется Чарли — а у меня есть к нему предложение, от которого он не сможет отказаться, — мы устроим так, что близкие люди Бокка умрут от болезней и других естественных причин. Когда он останется один, мы внедрим в его новое окружение своих людей. Мы натравим на него полицию в восьми или десяти штатах, и наш судья позаботится, чтобы он сел на пятьдесят лет в федеральную тюрьму по Акту Мэйна. Нам не нужна будет поддержка семей, потому что никто не сможет доказать, что это наша работа, как и мы не можем сейчас доказать, что поджог устроил Бокка.

При пожаре в «Садах Палермо» погибли восемьдесят девять человек, двести семнадцать получили серьезные ожоги, четверо лишились зрения. По счастливой случайности среди конгрессменов и судей никто не пострадал. Люди Эда Прицци помогли выжившим подать иски против владельцев заведения, но оказалось, что «Сады Палермо» принадлежат — по анонимному акту дарения от 1934 года — фонду ордена блаженного Децимы Мановале, некоммерческой организации религиозных аскетов, принявших обет бедности.

Полиции в «Садах Палермо» собралось больше, чем пожарных. Казалось, что все копы — в форме и гражданском, от комиссара до рядового патрульного — съехались поглазеть на пожарище. Начальник полиции Митганг, глава патрульной службы Винсент Малквин, главный следователь Джо Магир и главный инспектор Джон Куллерс стояли в стороне от толпы, сгрудившейся за оцеплением.

— И как это следует понимать? — задал риторический вопрос Митганг.

— По-моему, комиссар, для Прицци не стали бы поджигать здание ради страховки, — сказал Магир, — хотя у них большой опыт подобных трюков. Здесь все-таки собрались все их главари. Нет, сэр, я думаю, это связано с делом Калхейн.

— Каким образом?

— Кто-то — другая семья или все семьи — пытается оказывать давление на Прицци, чтобы выжать из них убийцу и сдать его нам. Я на сто процентов уверен, что похищение Филарджи — это их работа. А кто похитил Филарджи, тот и убил Викки Калхейн.

— Каковы, на ваш взгляд, их следующие действия?

— Коррадо Прицци не дурак, и Анджело Партанна тоже. Это самые ушлые мошенники из всех, что носит земля. Они, должно быть, попытаются выдать нам убийцу, но так, чтобы избежать риска в плане Филарджи.

— Да? Но как им это удастся?

— Уж поверьте, они найдут способ. Им необходимо срочно что-то предпринимать, потому что, как показал вчерашний поджог, другие семьи идут на них войной. И это только начало. Их не оставят в покое, пока они не выдадут нам убийцу Викки Калхейн.

— Вы предлагаете ждать?

— Да, комиссар.

— А что мы скажем прессе?

— Да уж скажем что-нибудь. Например, во время гангстерской оргии погибли восемнадцать — или сколько их там? — человек. Гангстерский праздник обернулся адом. Журналисты с радостью это съедят.