Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

– Меня сейчас здесь нет, – несколько раз подряд произнес он вслух, и с каждым разом боль отступала.

Вечером он подсел к игрокам в покер – оттуда было удобнее наблюдать за нужным Стайлзу человеком, – но его отвлекла знакомая походка, походка страдающей от мозолей тетки, которая тащит целый воз бакалейных товаров. Джон Данеллен. Он еле брел через казино, шаркал ногами и вдобавок прихрамывал; раньше Эдди не замечал у него хромоты, но теперь он почти не виделся с Данелленом. Его появление настолько поразило Эдди, что он несколько мгновений тупо глазел на Данни и даже не подумал отвернуться. Если бы Данеллен был в своей стихии, он бы сразу засек Эдди, но тут был иной случай. Данни доковылял до столика, за которым пристально наблюдал Эдди – он сообразил или еще раньше понял, что это столик Танкредо, – плюхнулся на стул и смиренно склонил свою массивную голову. Наблюдать эту покорность и смирение было невыносимо, пусть даже украдкой. Как же его старый приятель дошел до такой жизни? Их встреча с Танкредо была оскорбительно короткой: на прощанье итальянец лишь мотнул головой. От такого хамства Эдди передернуло. Данеллен с трудом поднялся и, шатаясь, заковылял между игровых столов. Он едва держался на ногах, Эдди боялся, что он вот-вот рухнет на какой-нибудь стол, и во все стороны полетят фишки и стулья. Такая перспектива пугала: Эдди понимал, что вмешиваться нельзя, надо сидеть на месте. Когда Данеллен доковылял до дальнего выхода, его хромота уже не так сильно бросалась в глаза, а на лице промелькнуло самодовольное выражение. И тут Эдди осенило: он не уловил лицедейства в поведении друга! От восторга у него даже голова закружилась. Выходит, хромота была притворной. И жалкий вид тоже. Данеллен слегка переусердствовал, может, даже перегнул палку, но ведь Эдди принял все за чистую монету. Значит, Данни все-таки не лег на спинку и не поднял перед итальяшками лапки, храни, Боже, его скупое, черствое сердце. То была уловка, маскарад, способ добиться совсем другой цели. Он воспользовался советом Эдди и дождался удобного случая. Эдди поразился ловкости, с какой Данеллен всех разыграл, но еще больше – той радости, которую доставила ему вся эта сценка. До чего же Данни ему дорог! До чего ему хочется, чтобы он одержал верх! Его так и подмывало броситься к старому другу и расцеловать его обвисшие щеки.

В своем отчете Стайлзу Эдди ни словом не обмолвился о Данеллене.

Эдди исповедался в церкви, в которой прежде никогда не бывал, и священник не знал его в лицо. После исповеди он вручил Эдди четки, с наказом читать молитвы и каяться. Слишком легко все сошло ему с рук, думал Эдди. Его охватило черное отчаяние, перед глазами опять возникло трамвайное колесо. Какой смысл в том, что он делал прежде, или в том, чем занимается сейчас, если все завершается кувырканьем с проститутками? Вроде бы все делалось для достижения цели, но что это за цель?

Инстинктивно, по привычке, он сразу подумал об Анне. Как-то в субботу, когда Агнес ушла с Лидией гулять, он сказал:

– Слушай, зайка, я бы не прочь полакомиться русской шарлоткой. А ты?

– Я ее не люблю, папа.

– Как так не любишь?! Ты же всегда ее обожала.

– Слишком приторная.

Такой реакции он не ожидал и пристально посмотрел на дочь. Кухонный стол был завален учебниками, и Эдди сообразил, что уже давно не обращал на Анну внимания. А ей уже исполнилось четырнадцать лет – рослая, прелестная девушка, но прежнего своеобразия в ней уже нет. Теперь она больше походит на женщин, которых Эдди старательно описывает Стайлзу.

– Все равно, давай сходим, – настаивал он. – Закажем что-нибудь другое.

Анна надела пальто, и они вместе спустились вниз; Эдди подметил на лице дочери признаки снисходительного терпения – похоже, она предпочла бы заняться чем-то другим. Эдди был озадачен: прежде Анна с готовностью ездила с ним куда угодно! А когда он перестал брать ее с собой в деловые поездки, как она боролась за эту привилегию! Конечно, то было раньше… года два назад, с изумлением понял он, подсчитав месяцы работы на Стайлза. Эдди всегда полагал, что, стоит ему пожелать, и они с Анной в любой момент вернутся к давно заведенному порядку. Но тут он впервые в этом усомнился.

Они зашли в “Аптеку Уайта” и сели у стойки. Анна заказала себе шоколадный напиток с содовой. Эдди остался верен шарлотке с заварным кремом, и мистер Уайт сам снял ее с витринной полки и подал ему. Пока они ждали, Эдди закурил, затем достал из сигаретной пачки купон и протянул Анне. Она как-то странно покосилась на бумажку и недоверчиво хихикнула: