Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

Теперь деваться некуда: надо подниматься на баржу; при этой мысли Анна впервые почувствовала раскаяние. Ее скромный успех, вполне доступный Грольеру с его газовой горелкой, мгновенно поблек на фоне чудовищного нарушения правил. Хотя платформа еще не причалила к пирсу, Анна уже видела ярко алевший шрам на верхней губе Каца.

– Все, – выпалила она и судорожно сглотнула. – Все уже сделано.

– Что ты, мать твою, о себе вообразила? Я отправил тебе доску, а ты плевать на нее хотела!

Анна почуяла, что из ее скафандра поднимается какой-то звериный, аммиачный запах. Запах страха.

– Простите меня, – пробормотала она.

Но Кац, похоже, разъярился не на шутку.

– Погоди, сука паршивая, я все доложу лейтенанту! – набычившись, заорал он так, что блеснули золотые пломбы в коренных зубах и запахло вареной колбасой. – Он тебе задаст жару – искры из глаз посыплются.

Кац готов был ее убить; его так и подмывало ее пристукнуть. Держась за канаты платформы, Анна откинулась назад.

– Падает! – заорал кто-то. – Держи ее, держи!

У нее уже не было сил устоять под тяжестью намокшего скафандра; левая рукавица соскользнула с каната, и Анна, точно подрубленное дерево, навзничь повалилась в воду; она чувствовала, что сила тяжести влечет ее на дно головой вниз, но не могла остановить падение. Небесный свод в иллюминаторе покосился, и Анна вроде бы жутко закричала. А может, то кричал Кац.

И вдруг движение прекратилось, она повисла на месте. В последний миг Кац ухватил ее спасательный конец и остановил падение, пока подошвы ее ботов не оторвались от платформы. Анна замерла, пытаясь устоять на месте. Если ее боты соскользнут с края платформы, то под тяжестью скафандра она камнем полетит прямо на дно залива, а если Кац ее не отпустит, она и его за собой утащит. Спасательный конец был прикреплен зажимами к затылочной части шлема, а спереди – к нагруднику, посредством продетого в петли шнура. Осторожно, боясь опять опрокинуться, Анна подняла руку в трехпалой рукавице и попыталась открыть иллюминатор.

– Ни-ни! Не двигайся, – где-то над ней прохрипел Кац.

И дрожащими от напряжения руками стал осторожно тянуть спасательный конец к себе, стараясь вернуть Анну со всем ее снаряжением – весом ни много ни мало в 320 фунтов – в вертикальное положение. По его лицу струился пот, но Кац неотрывно смотрел Анне в глаза, как будто их зрительный контакт был залогом успеха. Она изо всех сил старалась не согнуться – иначе все пошло бы насмарку, – отчего адски заболела спина. Анна опасалась, что ее вырвет прямо в шлем. Ей очень хотелось закрыть глаза, но важно было поддерживать с Кацем зрительный контакт. Медленно, очень медленно вес ее скафандра, повинуясь закону тяготения, стал перемещаться назад к ботам. Наконец она согнула колени, качнулась вперед и вот-вот рухнула бы на платформу лицом вниз, но Кац подхватил ее, поставил на ноги и осторожно повел на пирс.

Савино и Грольер подвели ее к скамье и отвинтили шлем. Анна склонилась к коленям: она опасалась, что ее стошнит. Все молчали. Если бы Анна свалилась в ледяной залив с открытым иллюминатором, она наверняка захлебнулась бы, прежде чем они подняли ее на поверхность. Она смотрела на серые дождевые тучи; пока она была на глубине, они заволокли все небо. С одной стороны, ничего страшного не случилось: она уже здесь, наверху, все хорошо. Но не исключено, что она снова может упасть.

Кац стоял поодаль. Он обеими руками пригладил волосы, покачал головой, потом направился к мостику: перекинуться словом с вахтенным. Грольер и Савино сняли с Анны пояс, нагрудник и боты. Она жадно ловила знакомые звуки верфи: тарахтенье движков, шум разнообразной техники, крики людей, – как будто они могли удержать ее от падения.

Через некоторое время Кац вернулся, и они вдвоем принялись втаскивать водолазное оборудование в кузов грузовика. Когда Анна складывала маховые колеса воздушного компрессора, по корабельному трапу спустились три морских офицера в синих двубортных шинелях с позолоченными пуговицами и золотыми эполетами.

Старший по званию офицер был высокого роста и выглядел очень элегантно; даже его темные с проседью волосы под жесткой синей фуражкой с золотым галуном казались тщательно причесанными.

– Хочу лично поблагодарить вас, господа… и вас, мэм, – сказал он, пожимая каждому руку и не выказывая ни малейшего удивления при виде Анны. – Отлично сработано, мистер Кац. Отлично и эффективно.

Кац без малейшего энтузиазма выслушал похвалу, можно было подумать, что она его больно задела. Пошел мокрый снег, но Анна ничего не замечала, она во все глаза смотрела на офицеров. Они ведь сошли с того самого корабля-небоскреба; потом они поведут его в бой. Под водой, трогая его корпус, она ощутила его мощный пульс и впервые непосредственно соприкоснулась с войной.