Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

Они все еще там, Ингрид и ее сынишки. Они думают о нем, ждут его. Эдди нутром чувствовал, как эта простая мысль ворочается в нем, будто шмат земли, вывороченный лопатой. Оно по-прежнему с ним – то, что он оставил навсегда. Оно не исчезло, исчезновение – обман.

Эдди лежал на койке и дремал. Недалеко от Чили “Элизабет Симэн” вошла в Ревущие сороковые [40] Ревущие сороковые – область между 40 и 50 градусами южной широты в Южном полушарии, где постоянно дуют сильные западные ветры, вызывающие штормы. , и ее стало сильно качать. Вероятно, эта качка и пробудила в Эдди давно знакомый ритм: слабый, но настойчивый контрапункт, напоминающий стук отбиваемого мяча.

– А настоящие гангстеры есть?

– Не в кино же их придумали.

– Они похожи на Джимми Кэгни?

– В кино Джимми Кэгни не похож на настоящего Джимми Кэгни. Он ведь ростом ниже мамы.

– Он твой друг?

– Я пожимал ему руку.

– Он похож на гангстера?

– Он похож на кинозвезду.

– А как узнать гангстера?

– Когда гангстер входит в комнату, разговоры обычно стихают.

– Все его боятся?

– Если не боятся, значит, он не настоящий гангстер.

– Мне не нравится бояться.

– И прекрасно. Значит, ты не станешь к ним подлизываться.

– А ты подлизываешься?

– Ты когда-нибудь видела, чтобы я подлизывался?

– Ты с ними разговариваешь?

– Здороваюсь. Некоторых я знаю давным-давно.

– А ты бы стал на их сторону?

– По возможности – нет.

Ее маленькая теплая ручонка скользнула в его ладонь. Она всегда торопилась туда нырнуть, точно пескарь в знакомую щелку.

– Мы увидим мистера Данеллена?

– Странно, зайка, что ты про него заговорила.

– Он давал мне карамельки.

– Мистер Данеллен – сластена. Вроде тебя.

– Он твой брат.

– Можно и так сказать.

– Ты спас его от больших волн.

– Верно.

– Он тебе спасибо сказал?

– В общем, да. Но он и вправду благодарен.

– Он поэтому угощал меня карамельками?

– Может, и поэтому, зайка.

– А тебе он тоже давал карамельки?

– Нет. Но я же не такой сластена, как ты.

Спустя много лет Анна вернулась к Эдди: ее голос, быстрый говорок, тепло ее ладошки в его руке. Она тянула его за собой по залам его памяти в укромную комнатку, где тщательно хранилась его прежняя жизнь. Он убедился, что там все осталось, как было, когда он ушел навсегда.

Воскресная месса. Лидия заплакала – сдавленно, но громче и горше, чем обычный младенец. Да она уже не младенец, ей уже три года; просто она такая маленькая, что по-прежнему умещается в детской коляске, где ее увечность не бросается в глаза. Чтобы успокоить Лидию, Агнес взяла ее на руки, и скрученное тельце оказалось на виду у всего прихода. Эдди стало мучительно стыдно, ему казалось, что его с маху треснули чем-то тупым по голове; чтобы удержаться на ногах, он ухватился за спинку стоявшей перед ним скамьи. Лидия по-прежнему выла, захлебываясь рыданиями. Мужчины морщились, но старались делать вид, что ничего особенного не происходит. Две замужние женщины помогли Агнес выйти с дочкой из церкви: одна толкала коляску, а вторая придерживала дрыгающиеся ножки Лидии. Анна рванулась было за ними, но Эдди удержал ее за руку. Все вокруг вдруг разом отступило на задний план, будто что-то сместилось у него в голове. Он не сводил глаз со священника, но слышал только невнятное гудение.

После обедни несколько мужчин направились в какую-то квартиру – пропустить по стаканчику жуткого пива: Оуни Мэдден, не скрываясь, варил его на кондитерской фабрике, что на Западной Двадцать шестой улице. Эдди тоже хлебнул глоток, рассчитывая вскоре уйти. Неприятное чувство, которое он испытывал в церкви, не рассеялось; Эдди хотелось стряхнуть его и уж потом присоединиться к Агнес. При дегустации сваренного Мэдденом “напитка номер один” главное – Бог свидетель – вовсе не вкус этого пива; главное – определить, чем оно отдает. Опилками? Мокрой газетой? Голубями (страсть Оуни к голубям была известна всем)? На улице дети играли в снежки, но при появлении случайного автомобиля спешно удирали с мостовой. Стоя у окна, Эдди наблюдал, как шестилетняя Анна нападает на мальчишек из-за сугроба. Он смотрел на нее и радовался: Слава богу, у меня есть один здоровый ребенок. Слава богу.

Когда все семейство добралось наконец до дому, улицу уже окутали по-зимнему ранние сумерки, и даже сугробы казались серыми. От выпитого пива Эдди слегка качало. Он рассчитывал вернуться раньше, а теперь Агнес придется бегом бежать на почту, чтобы позвонить сестре в Миннесоту. После обвала на фондовой бирже в варьете наступила долгая пауза, но мистер 3. договорился, чтобы Агнес пригласили выступить в шоу другой труппы.