Юрий Ситников - Если у вас нет собаки…

— Зачем травмировать собаку, Маша?

— Но ведь сдохнет.

— Не нагнетай, все будет в порядке.

Спокойствие мужа задевало Марию Тихоновну, но перечить она не решалась.

Ночью Вилька прошла на кухню и села у миски с водой. Посмотрела на нее с отвращением, коснулась кончиком лапы, затем начала жадно пить. Утолив жажду, решила перекусить. Друж стоял в дверях, наблюдая за Вилькой.

— Приятного аппетита, — сказал он.

— Не мешай, — огрызнулась Вилька.

Как скажешь, подумал Друж и потопал на подстилку. А минут пять спустя ощутил чье-то осторожное прикосновение к правому уху. Поднял морду — Вилька. Забралась на подстилку, стоит, моргает, облизывая маленьким язычком мордаху.

— Наелась? — спросил Друж.

— Наелась, — ответила Вилька.

— А чего в домик не залезаешь?

— Я тут хочу спать, на твоей подстилке. Можно?

— Ложись, — Друж подвинулся, и Вилька, потоптавшись и покрутившись волчком, улеглась.

Прижимаясь субтильным тельцем к Дружу, слыша его спокойное дыхание, чувствуя исходившее от него дружелюбие и желание помочь, она наполнялась спокойствием. Отступали страхи, уходили прочь сомнения и боль. Лишь тоска, крепко засевшая внутри, наотрез отказывалась покидать нагретое местечко.

— Спокойной ночи, Вилька, — прогавкал Друж.

— Спокойной ночи, Друж, — протявкала Вилька.

За окном царил мрак, город спал; спали на мягкой подстилке и две собаки: большая и маленькая.

Не переставая тосковать по хозяевам, Вилька потихоньку привыкала к новому месту. Прониклась симпатией к Денису Евгеньевичу (выгуливал), была благодарна за заботу Марии Тихоновне (кормила) и полностью доверяла единственному ставшему по-настоящему близким другом существу — Дружу. С Дружем Вилька спала на его просторной подстилке, с Дружем гуляла, играла, даже пила из его глубокой миски. Крохе казалось, что вода там намного вкуснее и прозрачней.

А вот Наташу принять не смогла. Невзлюбила. Если та забегала навестить родителей, Вилька старалась держаться в стороне.

Сегодня Наташа заехала к родителям после работы. Как всегда уставшая, раздосадованная, чем-то недовольная. Вилька прошмыгнула в домик, высунула из оконца носик, втянула воздух, чихнув от терпкого аромата Наташиного парфюма.

— Ой, мамка, — простонала Наташа, стягивая сапоги. — Одной собаки мало вам было, вторую взяли. Спрашивается, зачем?

— Натусь, жалко Вильку было, — ответила из кухни Мария Тихоновна. — Ты макароны по-флотски будешь?

— Буду, мам, буду. Голодная, как волк, пообедать толком не удалось сегодня. Начальница — цербер. Слушай, она меня с ума сведет.

— Привет, Натка, — из гостиной вышел Денис Евгеньевич.

— Здравствуй, пап. — Наташа прошла в ванную комнату, включила воду и крикнула: — Мам, чай мне не наливай, свари кофе. Глаза слипаются.

— Лучше выпить крепкого чая, в нем намного больше кофеина, чем в кофе, — сказал Денис Евгеньевич, заняв место во главе стола.

— Ой, папка, меня крепкий чай не берет, только кофе спасает. Мам, почему полотенце собачатиной пахнет, собаку, что ли, вытирали?

— Да где пахнет, Наташ, не выдумывай. Наташа обнюхала полотенце и швырнула его в корзину с грязным бельем.

— Одной собаки им мало, — повторила она, нахмурив лоб. — Мам, вот ты про жалость все говоришь, а вас с папкой кто пожалеет?

Для всех хорошей не будешь, это невозможно, пойми. Всему миру не поможешь, надо уметь рассчитывать силы. Ты после операции: наклоняться трудно, тяжести поднимать нельзя, а вторую собаку взяли. Ну, пап, где логика?

— Ты просто так заехала ил и по делу? — улыбнулся Денис Евгеньевич.

— На вас посмотреть, — засмеялась Наташа. — Соскучилась. И от своих охота отдохнуть. В доме грязь, как после погрома. Ремонт никогда не кончится. На кухню не зайдешь, плитка у нас в коридоре стоит, готовить, сами понимаете, приходится в экстремальных условиях. Мишка психует, Никитка характер показывает: суп он не будет, пюре не хочет, котлеты надоели. А у меня голова пополам раскалывается. В выходные отдохнуть не удается: рабочие штробят стены, стучат, пилят, режут. Господи! Соседи приходят, жалуются. А что я могу сделать, если мы затеяли этот проклятый ремонт?! Шум им, видите ли, мешает. Когда сами полгода дрелью стены сверлили и молотком долбили — ничего. Что за люди, никакого понятия не имеют.

— Наташ, Новый год у нас встречать будете?

— Не знаю, мам. Никитку точно к вам забросим, а сами… Ленка вроде приглашала, они за городом коттедж на два дня снимают. У вас часов до восьми посидим, а потом, наверное, к ним поедем. У Ленки, мамуль, дела как по маслу. Сначала дед умер, теперь бабка двоюродная на ладан дышит. А родни у бабки кроме Ленки никакой нет. Как дуба даст — квартира в Мытищах…