Шэн Кэи - Красные туфельки

Она расхохоталась.

— Я ещё одно вспомнил — как Тань Синь посмеялась над моей второй шуткой.

Она засмеялась ещё громче.

— Над третьей.

Тут она сдержалась и, сжав губы, покачала головой.

— Хорошо! Как Тань Синь не посмеялась над четвёртой шуткой.

Она поцеловала меня:

— Не месяц, а тридцать два дня, я считала каждый день.

— Как у тебя получается растрогать меня так, что я не знаю, как тебя отблагодарить? — Голышом я встал с кровати и открыл окно, в комнату ворвался весенний ветер. Я высунул голову и закричал в ночь: — Сюй Цзямин! Ты больше не будешь таким, как был раньше! Начиная с этого момента ты — Сюй Цзямин, который воскрес после ночи с небожительницей Тань Синь!

Тань Синь с улыбкой смотрела на меня из-под одеяла:

— Ещё лучше, чем было в первый раз?

— Нет, почти так же.

На её лице появилось новое выражение. Прикусив нижнюю губу, она пристально посмотрела на меня. Ложась рядом, я понял, что она уже придумала достойный ответ, когда Тань Синь с грустью покачала головой:

— Это я виновата, плохо подобрала интерьер, гостиница так себе, совсем не возбуждает, не то что «Макдональдс»…

— Какой «Макдональдс»?

— Место, где у меня был первый раз. Мне было семнадцать, однажды мы сделали это в «Макдональдсе».

— Что — это?

— Дала ему.

Я сел, поджав под себя ноги, и спросил:

— Вы занимались сексом в «Макдональдсе»? Напоказ?

— В туалете, а вовсе не на столе!

— В сортире?

— Мы в то время учились в школе, денег на номер в гостинице не было, воспользовались тем, что никого нет, и пришли в «Макдональдс». — Она тоже села. — Мы все были молоды и неопытны, все одноклассницы точно так же не умели отказывать своей первой любви, все подчинялись настойчивым требованиям своих парней — мелких хулиганов.

— Точно все? Мне кажется, что только ты, — сказал я. — У меня в школе были такие девушки, как ты: влюблялись в пижона, который бросил учёбу, целый день мотались на заднем сиденье его мотоцикла по городу, полагая, что это очень круто. Я терпеть не мог таких девиц.

— Ты их не мог терпеть потому, что они не хотели встречаться с таким, как ты, который только и знает, что учиться, чтобы поступить в Цинхуа. Ты сердишься? Сам же говорил, что со мной тебе не было так хорошо, как в первый раз, а в итоге сам же и рассердился.

— Ничего, просто немного тоскливо. Только что была небожительницей, а вдруг стала такой…

Она похлопала меня по плечу:

— Иди ко мне, расскажи про свой первый раз, давай я тоже затоскую.

— Да ничего интересного, в нашем маленьком городишке на весь Чанчунь был лишь один KFC, «Макдональдса» не было. Сейчас я понял, почему в Чанчунь не пускали «Макдональдсы». Если я ещё раз туда пойду, то моя фамилия — не Сюй!

— Какой ты ревнивый! Давай так: отвечай на мои вопросы. Твоя первая девушка была красивая?

Я покосился на неё, и подумал, что могу ответить честно:

— Красивая. Очень!

— Красивее меня?

— Красивее.

— Забыть не можешь, да?

Я кивнул головой:

— Никогда не забуду.

— Вот подлец! Вы оба — подлые. — Она взяла себя в руки, — Когда у тебя был первый раз? Где вы, подлые, этим занимались?

Я задумался, ей пришлось повторить вопрос ещё раз. На самом деле мне не очень хотелось отвечать на этот вопрос, её история про «Макдональдс» не слишком меня задела, вызвав лишь лёгкое сожаление. Но что тут поделаешь? Как она сказала — это цена взросления.

— Говори, — закусив нижнюю губу, повторила она, — где у тебя был первый раз? У неё дома или у тебя? Дождались, пока родители уйдут на работу, и начали кувыркаться в кровати, так?

— Ты правда хочешь это услышать? Ты не хочешь этого знать!

— Я не хочу слышать, но только что я тебя рассердила, так что говори!

— Я помню, что ту девушку, в которую я был влюблён подростком, звали Фан Фан, она была из тех, на которых смотришь раз по триста за день. Это была тайная влюблённость, а потом я набрался смелости и написал письмо с признанием в любви и отправил ей домой, а она умерла, так и не узнав о моей любви.

— Тогда твой первый раз был не с ней!

— Сестрёнка, это была тайная влюблённость! Она не получала моего письма. Оно пришло через несколько дней после её смерти, его прочитал её отец. И это тоже хорошо: дочь только что умерла, ему точно было очень плохо, а тут он прочитал, как я люблю его дочь, какая она замечательная, это было своего рода утешение. Так что мой отчаянный поступок дал свои плоды.

Я замолчал, оглядел её тело. Она, засмущавшись, прикрыла грудь.