Роман Солнцев - Восторженный беглец

Нас тут же окатила поливальная машина, вся в радугах, как цыганка в расческах, и снова мы забежали в общежитие, пятясь и смеясь: девушка от счастья, я от волнения.

— Ой!.. — вдруг крикнула Зульфия, будто в нее попала пуля, и принялась копаться в сумочке. — Вот балда старая! Надо другую помаду! Я чичас! — Она сверкнула зеркальцем, доставая красный губной карандаш, — Вот! Теперь ничего.

И мы поскакали по крутой булыжной улице вниз, к морю-океану. Только теперь я ощутил его близость— было влажно, душно, рубашка липла к спине…

В театре Кости уже не оказалось. Седенькая маленькая женщина в служебном вестибюле сердито буркнула Зульфне:

— Убежал как оглашенный…

— Это он переодеваться!

— Я и говорю, наденьте вы вместо этого позорного трикэ лыжный костюм с красными лампасами… и современно, и как бы о крови напоминает… — Старушка была явно думающий человек.

Зульфия, ничего не отвечая, схватила меня за руку, как экскурсовод, и потащила обратно, вверх по сизой горбатой улице, с таинственной полуулыбкой.

— Он разве у вас живет? — догадался я.

— Тс-с! Мы его нелегально устроили…

Мы вбежали, запыхавшиеся, в общежитие. Комната, где жил Костя, была заперта. Зульфия тихо стукнула согнутым пальчиком и, почти коснувшись губами двери, прошептала:

— Иванесов, это мы.

Костя не отвечал!

Зульфия подмигнула мне и своим ключом отперла комнату — там никого не было. "Странно. Все- таки сбежал? — думал я. — Но чего ему сбегать от меня? Я ему деньги привез".

Зульфия недоуменно заглянула в соседние комнаты, а затем и в свою, которая так и оставалась незапертой, и торжествующе закричала. Я вошел следом. Она разглядывала заклеенный почтовый конверт и хмурилась.

— Видимо, хочет лично с тобой пообщаться. Держи!

Я взял конверт: "НЕСТЕРОВУ, ЛИЧНО". Пожав плечами, отошел к окну и вскрыл письмо. Синим прыгающим карандашом было написано:

"Оставите вы меня в покое??? Перестанете доставать из прошлого?? Ну, не душите!!! Я же помогаю семье! А на нашу науку плевал! И видеть никого не хочу! А найдете еще раз — зарежусь на твоих глазах, болван!!! Прощай! Записку порви. Хотя играть у них я уже не буду, не смогу! К".

— Что он пишет? — спросила девушка. Я чиркнул спичкой и медленно спалил бумажку с конвертом в пепельнице.

— Даже так? — удивилась Зульфия, становясь все более грустной. — Ты ему привез привет от женщины?

Я не знал, что и ответить. Я сел на стул и опустил голову. Опять я помешал Косте Иванову. В такой красивой игре. Попробуй начать жить новой жизнью, если тебя нашел человек, знавший тебя совсем другим.

Зульфия легла на койку, будто меня тут и не было, и уставилась в потолок.

— Ну, иди к нему, — сказала она — Я понимаю.

— Бежим на вокзал! — Вдруг я решил действовать.

— Зачем?!

Мы выскочили на улицу, я — первый, она — за мной, схватили такси. Я уговорю его воспользоваться случаем, сыграть Гамлета. А я сегодня же уеду… На вокзале я обежал и перрон, и зал ожидания, заглянул в ресторан нигде Кости не было. Зульфия едва поспевала за мной.

— Ты не помнишь, вещи его на месте?

— Вещи?.. — она, кажется, только сейчас начала что-то понимать. — Кейса не было!.. Но он его все время с собой носит! Вы привезли плохую весть? За ним гонятся? Я видела у него наколку на руке! У него ужасно интересная жизнь!..

— Мне надо в аэропорт, — буркнул я. — Может быть, я срочно улечу.

У стоянки такси скопилось много народу. Зульфия от отчаяния закричала, метнулась к "левакам" уговорила какого-то лихача на "Жигулях" — и через несколько минут мы были на месте. Мы вбежали в аэровокзал, нырнули по лестницам вниз и впорхни в одном зале, ни в одной очереди Кости не оказалось. Исчез.

— Погоди! — Замерла импульсивная Зульфия, будто в нее попала пуля. — Я Славе позвоню! Вдруг oн что знает!

И в самом деле, мне это в голову не пришло. Должен же был Костя хоть кого-то поставить в известность, коль рушатся его планы. Зульфии скрылась в темном стакане телефон-автоматной будки и жестикулируя, быстро уже что-то говорила в трубку. Открыла дверку, подозвала.

— Жерех говорит, он позвонил, сказал: все отменяется! Он улетает в один северный город… приглашают на три центральные роли… на будущий год гастроли в Москве…

— В какой северный?.. — пробормотал я, догадываясь, что это уже прощальная, дымовая завеса Кости.

— Наверное, в Северодвинск, — выйдя из будки, сказала печально Зульфия. — Или в Норильск… мне хвалили этот театр. А что ему тут унижаться? Еще возьмут — не возьмут. — Она глянула мне в лицо напряженно-блестящими, чуть бегающими глазами.