Рене Карлино - Милая [litres]

Уилл!

В этой маленькой книжке ты можешь записывать свои мысли, или, может быть, тексты песен, или свои вдохновенные стихи. Все они удивительны и прекрасны, и мне очень повезло, что я была причастна к этому. Мне захотелось добавить сюда фотографию, как напоминание о том, что мы всегда будем ждать тебя дома, на случай если тебе, когда ты прославишься и все будут падать от тебя в обморок, понадобится сделать передышку… ты ведь знаешь, как хорошо я умею возвращать тебя с небес на землю…. ;) Но, серьезно, вся наша компания из кафе «У Келли» любит тебя, и мы очень гордимся тобой. Я знаю, что буду безумно скучать о тебе. Ты был самым большим утешением для меня с тех пор, как я переехала в Нью-Йорк. Ты был замечательным другом, ты был самым лучшим, и я не забуду этого.

Не забывай обо мне, ладно?

С любовью,

Прищурившись, Уилл посмотрел на меня и слегка покачал головой.

– Что? – сказала я.

Он посмотрел на родителей, потом опять на меня, сглотнул и сказал:

– Спасибо, Миа. – Приблизив губы к моей щеке, чтобы поцеловать, он прошептал: – Нам нужно поговорить.

Кивнув, я снова села на кушетку. Он наклонился, достал из-под елки коробку и протянул ее мне. Открыв ее, я увидела там черно-белую фотографию, на которой мы с Уиллом стоим на сцене во время фестиваля струнных инструментов. Это был снимок вне времени, он мог бы быть сделан в шестидесятых годах, чем особенно мне понравился. Мы оба, улыбаясь, смотрели на толпу очарованными глазами. Однотонная черная рамка была очень похожа на рамку на фотографии моего отца, висевшей в квартире, я поняла, что Уилл сделал это намеренно, чтобы добавить снимок к уже висевшим на стене. На обратной стороне рамки Уилл написал:

МИСТИЧЕСКАЯ АЛХИМИЯ

– В коробке есть кое-что еще, – сказал он. Опустив глаза, я увидела колье с круглой серебряной подвеской в виде цветка лотоса.

Посмотрев на него, я улыбнулась.

– Мне нравится.

– Это цветок лотоса.

– Я знаю.

– Он символизирует чистоту сердца и ума.

Я потянулась к нему и долго не выпускала из своих объятий.

– Спасибо. Ты так хорошо знаешь меня.

– Неужели? – прошептал он.

Отстранившись, я внимательно рассмотрела его лицо. Его губы изогнулись в улыбке, натянутой улыбке, а в глазах была грусть. Я немедленно надела колье и с тех пор не снимала его.

Весь следующий день прошел так, как будто все было прекрасно. Я знала, что по пути в Анн-Арбор у нас будет возможность поговорить, поэтому мы изо всех сил старались как можно приятнее провести время с его родителями. Когда мы мчались из Детройта на арендованной машине, Уилл на всю мощность включил группу «Adolescents» и подпевал им во все горло. В конце концов на песне «I Hate Children» я убавила громкость, поняв, что Уилл таким образом старается справиться с разочарованием, причиной которого явно были я и мой подарок.

– В чем дело, друг?

– Да, в чем дело, друг?

Ах, это был Уилл-неврастеник.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не понимаю тебя. Этим все сказано. Сколько раз я должен повторять тебе? Что мне нужно сделать для того, чтобы доказать тебе, что я никуда не ухожу? Я уезжаю на один месяц, я вернусь и буду жить с тобой, господи! Ты, черт побери, мой лучший друг, Миа. Мне хотелось бы большего, и думаю, что ты понимаешь это. Ты – самый осторожный человек из всех, кого я когда-либо знал, хотя все, что ты чувствуешь, написано у тебя на лице, а ты даже не догадываешься об этом! Кем бы ты ни хотела видеть меня, я буду им. Другом? Прекрасно! Лучшим другом? Великолепно! Я буду им, потому что больше всего на свете хочу, чтобы ты была в моей жизни. Поэтому, черт возьми, прошу тебя, оставь свои мольбы не забывать тебя.

– Хорошо. – Я собиралась произнести это мягко, но получилось скорее жалобно.

Он взглянул на меня, и выражение его лица смягчилось.

– Хорошо? Прости, малыш, просто я… мне тоже не хочется уезжать, и я не хочу, чтобы ты воздвигала между нами преграды, потому что думаешь, будто я собираюсь уехать и забыть о тебе.

Уилл знал, что я всегда с тревогой относилась к жизни рок-звезд и неизбежной потере себя, что могло случиться и с ним. Он успокаивал меня, говоря, что это не так, и не важно, каких ярлыков мы навешали друг на друга. По правде говоря, Уилл не был рок-звездой, по крайней мере, он не соответствовал тому трафаретному образу, возникшему в моем воображении, когда мы только познакомились. Он ничем не был на них похож. Конечно, он флиртовал с женщинами, но не пользовался своим обаянием, чтобы спать с кем попало. Он любил людей, любил женщин, он был любвеобилен, но честен со всеми, кто вступал с ним в связь, и особенно честен перед самим собой, мне же еще предстояло выработать в себе это качество.