Люсинда Райли - Сестра ветра

– Могу лишь предполагать, что было потом, – сказал Феликс. – Поскольку у Марты не было ни своего дома, ни мужа, она была вынуждена немедленно отдать одного из вас на усыновление.

– Но ведь потом вы повстречали ее в Бергене, куда она вернулась после родов, неужели у вас не возникло законного вопроса: а где же второй малыш? – Я почувствовала, что задыхаюсь от нехватки воздуха. – Куда подевалась я , в конце концов?

– Алли! – Феликс осторожно положил свою руку поверх моей. – Придется мне еще раз огорчить вас. Я просто подумал, что второй младенец умер. Ведь после этого Марта ни единого разу не упомянула в разговоре со мной о существовании девочки. Не сообщила она об этом и моим дедушке с бабушкой. И даже Тому ничего не сказала. Видно, воспоминания обо всем, что было связано с ее отказом от вас, были слишком болезненны, и она просто постаралась все забыть. Начисто стереть этот эпизод из своей памяти. Впрочем, я-то и общался с ней всего ничего. Несколько пустячных разговоров. Пару слов, исполненных обиды и злости.

– Но в письме… – Я в некоторой растерянности наморщила лоб. – Такое впечатление, что Марта всерьез рассчитывала на то, что вы будете вместе.

– Возможно. Подумала, что увижу фотографию своих отпрысков и тут же расчувствуюсь… Стану другим человеком. Дескать, с появлением на свет детишек, твоих детишек, у тебя нет иного выбора, кроме как возложить на себя бремя всей ответственности за них.

– А вы ей ответили?

– Нет, Алли. Простите меня, но я ей не ответил.

Я почувствовала, как у меня стучит в висках. Такое ощущение, что мозг сейчас взорвется от переизбытка полученной информации, а сердце разорвется от противоречивых переживаний, захлестнувших меня. Пока я не знала, что Феликс, судя по всему, мой родной отец, я могла мыслить рационально и с пониманием выслушала его рассказ о прошлом. Но сейчас ситуация кардинально изменилась, и я растерянно соображала, а как, собственно, мне реагировать на этого человека сейчас.

– Возможно, это и не я вовсе. Ведь никаких стопроцентных доказательств у нас нет, – пробормотала я в некотором замешательстве, отчаянно хватаясь, как за соломинку, за эту спонтанно возникшую версию.

– Вы правы. Но если посмотреть на вас с Томом, если вспомнить о ваших днях рождения, наконец, о том, что ваш приемный отец отослал вас именно на поиски Халворсенов, то скажу так: а какие еще доказательства вам нужны? Впрочем, – мягко добавил он, – сегодня так легко докопаться до любой правды. Знаю это по собственному опыту. Тест ДНК мгновенно подтвердит либо опровергнет наше родство. Если хотите, я с радостью помогу вам в этом, Алли.

Я откинула голову на спинку дивана, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. В самом деле, какие мне еще нужны подтверждения? Все и так ясно как божий день. Правильно сказал Феликс. Все сходится. Но, помимо всех тех фактов, которые он перечислил, есть еще кое-что. Ведь с самой первой встречи с Томом я инстинктивно почувствовала в нем родственную душу. Такое ощущение, будто я знала его всю свою жизнь. Вот уж и правда, мы с ним действительно как две горошины из одного стручка. Недаром мы столько раз за последние дни синхронно озвучивали одни и те же мысли, которые одновременно приходили нам в головы, а потом сами же смеялись над собой. У меня даже голова закружилась от переизбытка чувств при мысли о том, что теперь у меня есть брат-близнец. Но одновременно я почувствовала и горечь, вспомнив, что родная мать была вынуждена выбирать, какого младенца ей оставить у себя, а кого отдать в чужую семью. И в чужую семью она отдала меня.

– Понимаю, Алли, о чем вы сейчас думаете. И мне очень жаль, поверьте, – вмешался в ход моих мыслей Феликс, словно прочитав их. – Если это хоть как-то поможет вам, то знайте. Когда Марта впервые сообщила мне о своей беременности, она еще тогда сказала, что не сомневается в том, что у нее будет мальчик. И что она сама очень хотела бы иметь сына. Наверное, и свой окончательный выбор она сделала именно по гендерному принципу. И никак иначе.

– Спасибо за слова поддержки, но прямо сейчас мне от этого не легче.

– Понятное дело, – тяжело вздохнул Феликс. – Но что я еще могу сказать?

– Ничего. Пока ничего. Но все равно спасибо за то, что согласились поделиться со мной своей информацией. Можно я на какое-то время оставлю письмо и фотографию у себя? Обещаю, я обязательно все верну.

– Конечно, конечно.

– А сейчас простите меня, но я хочу немного прогуляться по свежему воздуху. Одна, – многозначительно добавила я, поднимаясь со своего места.