Люсинда Райли - Сестра ветра

Последовала еще одна долгая пауза. Том погрузился в размышления над моими словами.

– Вы правы, Алли, – сказал он наконец. – Собственно, из чего я исходил в своих рассуждениях? Старые нотные листы, а сколько им лет, восемьдесят, девяносто или все сто, об этом я даже не задумывался. И потом, на чердаке я обнаружил целую груду старых нот. Наверняка все эти музыкальные сочинения принадлежали Йенсу Халворсену-старшему. Вот я и подумал, что партитура концерта тоже принадлежит ему. Ведь нигде, включая титульный лист, не указано, что это «Героический концерт», который сочинил уже его внук. Вы сами можете в этом убедиться. Впрочем, сейчас, когда я начинаю размышлять о своей находке более обстоятельно, я прихожу к выводу, что, скорее всего, вы правы.

– Вы говорили, что партитура с полной оркестровкой концерта была уничтожена после того, как в театр попала бомба и он был наполовину разрушен. А это, – я показала на нотные листы, – наверное, оригинальная рукопись концерта Пипа, а именно его фортепьянная часть. Работу над ней он завершил, судя по всему, еще до того, как решил назвать свой концерт «Героическим».

– Произведения моего прапрадедушки, и в этом вы абсолютно правы, действительно написаны в более романтическом ключе, но они во многом и более вторичны. А в этой музыке чувствуется огонь, страсть… Она в корне отличается от той музыки, которую писал Йенс Халворсен-старший. – Том изобразил на своем лице слабую улыбку. – Боже мой, Алли! Подумать только! Мы познакомились с вами, чтобы я помог вам разобраться с вашими семейными тайнами. А сейчас выходит, что это вы помогаете мне докопаться до истины в нашей семейной истории.

– Между прочим, на то, что это – истина, указывает одно неопровержимое доказательство, – ответила я, даже не скрывая собственного самодовольства.

– Какое?

– Да вот, взгляните сами! – Я указала Тому на крохотные буковки в нижнем правом углу нотного листа. А потом зачитала вслух.

– MCMXXXIX.

– А что это значит?

– Вы что, не изучали в школе латынь? – спросила я у него.

– Нет.

– А я вот изучала и потому хорошо знаю римские цифры.

– Я вижу, что это римские цифры. Но что они означают?

– Они означают год. 1939 год.

Том снова умолк, потрясенно переваривая мое сообщение. Он заговорил после затяжного молчания:

– Следовательно, это действительно концерт, написанный моим дедушкой.

– Судя по этой дате, да.

– Я… даже не знаю, что сказать.

– Да я и сама в полной растерянности. Особенно после всего того, о чем вы мне поведали вчера.

Мы оба замолчали.

– Бог мой, Алли, но это же совершенно невероятная находка! – воскликнул наконец Том, снова обретя дар речи. – И даже не потому, что с этой музыкой связано столько всяких переживаний, но еще и потому, что премьера концерта должна была состояться именно здесь, в Бергене, почти семьдесят лет тому назад. И исполнять этот концерт должен был наш Филармонический оркестр. Но, к сожалению, по известным вам причинам, премьера концерта так и не состоялась. Никогда.

– Да. И Пип посвятил свой концерт Карин, которая… была героиней всей его жизни.

Я больно прикусила губу, чтобы не расплакаться. Как все это созвучно, подумала я, всем тем недавним трагедиям, что случились и в моей жизни.

Карин и Пип, такие молодые, только-только начинали жить, а судьба так жестоко обошлась с ними и оборвала их жизни, можно сказать, в самом начале, на взлете. А еще я подумала о том, как же мне повезло, что я живу совсем в другое время, что я, несмотря ни на что, все еще жива. И более того, ношу под сердцем ребенка.

– Да, все так! – Видно, Том прочитал выражение моего лица и все понял правильно, потому что неожиданно крепко обнял меня и так же неожиданно перешел на «ты». – Клянусь тебе, Алли, что бы мы там ни накопали друг для друга в нашем прошлом, но лично я всегда буду рядом с тобой. Обещаю!

– Спасибо тебе, Том.

– А сейчас я отвезу тебя в отель, а потом загляну в Концертный зал Мемориального музея Грига и постараюсь отыскать там нашего дирижера Дэвида Стюарта. Я должен рассказать ему о нашей находке. Немедленно! А еще я попрошу его помочь найти человека, который смог бы заняться оркестровкой всего произведения. Как здорово было бы, если бы мы успели к концерту в честь столетия со дня смерти Эдварда Грига. «Героический концерт» моего деда должен прозвучать на этом вечере во что бы то ни стало. Верно?

– Верно, – согласилась я с Томом. – Обязательно должен прозвучать.