Люсинда Райли - Сестра ветра

– Как я понимаю, твоя новая подружка, да? – Феликс окинул меня оценивающим взглядом. – Хорошенькая.

– Нет, Феликс. Она мне не подружка. Можно войти?

– Я… У меня давно никто не прибирался. В доме полнейший бедлам. Но, пожалуйста, проходите.

Разговор велся на норвежском, и, конечно, я не поняла ни слова из того, о чем беседовали эти двое.

– А по-английски он говорит? – прошептала я Тому, входя вслед за ним в дом. – Или на французском?

– Не знаю… Сейчас спрошу.

Том объяснил отцу мои языковые проблемы. Феликс понимающе кивнул головой и тут же перешел на французский.

– Enchante, мадемуазель. Очарован! Так вы живете во Франции? – поинтересовался он у меня, сопровождая нас в большую, но утопающую в полнейшем хаосе гостиную. Кругом лежали готовые вот-вот рухнуть стопки порванных книг и старых газет. Тут же стояли немытые чашки с остатками кофе. На стульях и диване валялось кое-что из одежды.

– Нет, в Женеве, – пояснила я.

– А, Швейцария… Я бывал там однажды. Принимал участие в конкурсе пианистов. Очень… организованная страна. Так вы родом из Швейцарии? – Феликс знаком пригласил нас присаживаться.

– Да, – ответила я, осторожно сдвигая к краю старый свитер и изрядно помятую шляпу, чтобы освободить нам с Томом немного места на продавленном кожаном диване.

– Какая жалость! А я уж было подумал, что мы с вами поговорим о Париже, в котором я когда-то провел свою разгульную юность. – Феликс хрипло рассмеялся.

– Простите, что разочаровала вас. Хотя и я неплохо знаю Париж.

– Но не так, как я, мадемуазель. Уверен в этом. Но это уже совсем другая история, – весело подмигнул мне Феликс. Я даже растерялась, как отреагировать на его подмигивание. Рассмеяться? Или, наоборот, оскорбиться?

– Не сомневаюсь, – сдержанно ответила я.

– Не хотите перейти на английский? – неожиданно вмешался в наш разговор Том. – Тогда мы все трое хотя бы будем понимать, о чем ведется речь.

– Итак, что же вас привело ко мне? – спросил у меня Феликс, легко переходя на английский, как его о том и попросили.

– Если вкратце, то Алли ищет ответы на некоторые свои вопросы, – ответил вместо меня Том.

– На какие такие вопросы?

– Хочет узнать о своем настоящем происхождении.

– Что ты имеешь в виду?

– Алли удочерили еще в младенческом возрасте. Ее приемный отец умер несколько недель тому назад. Он оставил ей кое-какую информацию на тот случай, если она захочет разыскать своих настоящих родителей, – пояснил Том. – В частности, отец оставил ей в качестве подсказки книгу с биографиями Йенса и Анны Халворсен, которую написал твой прадед. Вот я и подумал, что, возможно, ты тоже сумеешь помочь ей.

Я увидела, как Феликс снова скользнул по мне взглядом. Потом он откашлялся, достал из кармана кисет с табаком, взял листок бумаги и принялся мастерить самокрутку.

– Каким же это образом я смогу помочь ей, хотелось бы мне знать?

– Ну, к примеру, мы с Алли уже установили, что мы с ней одного возраста. И вот я решил… – Том замялся. Я почувствовала, как он внутренне сопротивляется продолжению этого неудобного во всех отношениях разговора. – Я тут подумал, может быть, была какая-то женщина… возможно, твоя бывшая подружка… и что она, эта женщина, родила девочку без отца, точно так же, как в свое время родила меня мать…

При последних словах Тома Феликс громко расхохотался и закурил свою самокрутку.

– Право же, не вижу ничего смешного, Феликс, – возмутился Том.

Я осторожно тронула его за руку, пытаясь успокоить.

– А мне показалось это смешным, – тут же оборвал свой смех Феликс. – Алли – это, как я понимаю, сокращенное от Элисон?

– Нет, мое полное имя – Альциона.

– Вот как? Одна из семи сестер созвездия Плеяд, – бросил он вскользь.

– Все верно. Меня действительно назвали в честь одной из Семи сестер.

– Правда? – Феликс снова неожиданно перешел на французский язык. Не знаю, сделал ли он это намеренно, чтобы еще больше разозлить Тома, или все произошло спонтанно. – Что ж, Альциона, вынужден огорчить вас. Но ни о каких других своих отпрысках, не считая его, я ничего не знаю. Но если вы хотите, чтобы я осчастливил визитами всех своих бывших подружек и выяснил у них, не родила ли какая-нибудь из них ребеночка тридцать лет тому назад, причем втайне от меня, что ж, я готов проделать такую работу, но только ради вас.

– Что он вам говорит? – шепотом спросил у меня Том.

– Да так, ничего существенного. Прошу вас, Феликс, – продолжила я на французском почти скороговоркой, – не вините Тома за то, что он задавал вам неудобные вопросы. Лично я заранее была уверена именно в таком исходе нашего визита к вам. Это ведь все равно что искать ветра в чистом поле. Хочу, однако, чтобы вы знали. Том – очень славный человек, и он просто пытался помочь мне, чем только можно. Знаю, что у вас с ним в прошлом были сложные отношения, но, честное слово, вы можете гордиться своим сыном. Не смею больше отнимать у вас время. – Я поднялась с дивана, чувствуя, что меня тоже уже стала изрядно раздражать его покровительственная манера общения. – Пошли, Том, – перешла я снова на английский.