Би Фэйюй - Китайский массаж

Через четыре года тринадцатилетний подросток своей ни с чем несравнимой мудростью спас себя — он перестал впадать в ярость. Его душа успокоилась. Сяо Ма живо сделал время своей игрушкой.

Сяо Ма до сих пор помнил старомодные настольные часы: круглые, с часовой, минутной и секундной стрелкой, кончик которой венчал красный треугольник. Девятилетний Сяо Ма всегда считал, что время — это арестант, заключённый за круглым стеклом. Кроме того, Сяо Ма так же ошибочно полагал, что время — это красная стрелка, которая каждую секунду делает крошечный шажок со щелчком. Больше года Сяо Ма целыми днями обнимал старомодные часы, ни на минуту, ни на секунду не расставаясь с ними. Он прижимал часы к груди, развлекаясь их тиканьем. Тик-так уходит. И снова приходит. Но неважно, уходит или приходит это «тик-так», каким бы запутанным и сложным оно ни было, в нём явно есть ритм, только это и важно. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Не быстрое, не медленное. Стабильное, с равными промежутками, постоянное, терпеливое, бесконечное.

Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Время внутри этого тиканья. Время не просто время — это тиканье. Тиканье не просто таканье — это время. Тиканье ему понравилось, он влюбился во время.

На самом деле Сяо Ма уже через год забросил старомодные часы за ненадобностью. Он сам уже научился тикать. Его тело обрело внутренний ритм и никогда не ошибалось. Время жило у него внутри и тикало. Не нужно задумываться, не нужно беспокоиться, в любой ситуации можно отсчитывать «тик-так». Он сам превратился в новомодные часы, только живые, которые ели, спали, дышали. Ему бывало холодно, бывало больно. Это Сяо Ма в себе нравилось. Когда он ел, то делал это в ритме тиканья, и дышал тоже, вдыхая и выдыхая в ритме тиканья. Если становилось холодно, то он точно знал, сколько «тик-так» длилось это состояние. Если что-то болело, то он тоже знал, сколько «тик-так» продолжалась боль. Разумеется, во сне тикать не получалось. Но стоило проснуться, как тело само по себе начинало отсчитывать время. Он тикал.

Сяо Ма не удовлетворился только тиканьем. Неудовлетворение принесло Сяо Ма новую радость. Он теперь не просто находился внутри времени, а мог со временем играть. Способов играть со временем великое множество, самый простой — сборка.

«Тик-так» — это секунда. У секунды есть длина и ширина, а раз так, то секунду можно представить как плоский квадратик наподобие кусочка мозаики с равными сторонами. Сяо Ма начал собирать эти кусочки мозаики вместе: раз «тик-так», два «тик-так». Кусочки соединялись друг с другом. Тиканье продолжалось непрерывно. Не иссякало, не истощалось. Прошло две недели. Сяо Ма поднял голову и внезапно обнаружил огромную вселенную, бескрайнюю пустыню, устланную кусочками «тик-так» вдоль и поперёк. Ни тебе травинки, ни деревца, ни единого здания, ни единого телеграфного столба. Даже если бы слепой наездник скакал на слепой лошади, то копыта летели бы, словно хлопья снега. Сяо Ма не двигался, а в его ушах вдруг засвистел ветер, и волосы на затылке встали дыбом.

С течением времени Сяо Ма подобная сборка показалась монотонной, можно сказать, наскучило строить. Раз уж всё в этом мире построено людьми, то тогда людьми же должно быть и разрушено. Появилась безумная идея — Сяо Ма захотелось ломать. Ему захотелось демонтировать время. Для начала он предположил, что в одном стандартном отрезке после обеда до вечера пять часов. Отлично. Он разделил пять часов на пять отрезков, взял один длиной в час, разделил его на шестьдесят частей, получил минуту, снова разделил, в итоге получилась ещё более мелкая деталь — секунда. Тик-так. Тик-так, и он отщипывал кусочек, тик-так, и ещё один. После того, как Сяо Ма демонтировал последний «тик-так», от необъятного куска времени после полудня и до вечера волшебным образом ничегошеньки не осталось. Беспричинная улыбка возникла на лице Сяо Ма. Ну, и где хвалёная «вторая половина дня»? Куда делась? Кто её раскурочил? И куда дел кусочки? Это секрет. Загадка.

Выберешь другой угол, сменишь способ, и временем можно играть иначе. Сяо Ма попробовал сам подстроиться и двигаться в такт со временем. Время круглое, и Сяо Ма пришлось двигаться по кругу, из-за этого он всё время возвращался в одну и ту же точку. Примерно месяца два-три он играл в такую игру, а потом задал себе вопрос: а почему время обязательно должно быть круглым? Оно вполне может оказаться треугольным! Час может быть треугольником со стороной в двадцать минут, а каждая минута может быть треугольником со стороной в двадцать секунд. Поиграл в эту игру какое-то время — и тут в мозгу Сяо Ма появилась ещё более сильная, более наглая идея: обязательно ли два конца времени должны замыкаться? Вовсе нет! Нельзя ли раздвинуть время? А кто сказал, что нельзя? Сяо Ма тут же предпринял новую попытку, предположив, что время — это вертикальная линия, и с каждым «тик-так» он делает один шаг, и так далее по аналогии. Сяо Ма начал карабкаться наверх, и факты быстро подтвердили, что ему ничто не в состоянии помешать. Прошло два часа, целых два часа, а Сяо Ма даже и не думал оборачиваться. Но Сяо Ма внезапно осознал, ясно осознал, что уже взобрался на недосягаемую высоту. Он в облаках. Это открытие напугало Сяо Ма так, что его бросило в холодный пот, он испытывал воодушевление и тревогу, но больше всего — боязнь высоты. Но Сяо Ма проявил ум и хладнокровие, он крепко сцепил руки, чтобы наверняка не рухнуть с этой заоблачной высоты вниз. Он висел в пустоте, без малейшей опоры. О, небеса! Небеса! Он на небесах! Это так захватывает дух, так возбуждает. Сейчас даже мимолётной мысли хватило бы, чтобы Сяо Ма разбился вдребезги.