Эмма Миллс - До и после [litres]

Джордан рассмеялся и кивнул:

– Удивительно, как его не взяли в команду прямо из роддома.

Я не стала передавать Фостеру слова Джордана – вдруг это неправда. Но долго ждать не пришлось: уже в среду к Фостеру подошли на физкультуре и сказали, что его берут в команду. Тем же вечером он принес домой новую форму и показал ее моим родителям. Они так долго улыбались, что я начала за них волноваться. Вспомнилось, как мне говорили: «Не корчи рожу – на всю жизнь такой останешься!»

Фостер казался довольным, но не вполне понимал, что происходит, и постоянно спрашивал:

– Но играть-то я буду?

– Если тренер скажет, будешь.

– А если не скажет?

– Как бы то ни было, уж лучше быть запасным в основной команде, чем играть с девятиклассниками.

– Не лучше, если совсем не играешь. Я же хочу помогать команде и все такое – ну, как Эзра говорит.

– Радуйся и тому, что есть. Такое нечасто случается. Точнее, вообще никогда. Ты счастливчик.

Едва я сказала это, у меня внутри все сжалось. Если не принимать во внимание футбол, Фостера вряд ли можно было назвать счастливчиком. Но он безмятежно ответил:

– Да, наверное.

И в этих словах не было ни капли сарказма.

Новость о Фостере быстро разлетелась по всей школе. Кэс, услышав об этом, просто пожал плечами. Я не стала шутить по поводу того, что его прогнозы не сбылись.

– Это хорошо, – сказал Кэс в четверг, пока мы стояли в очереди в столовой. – Молодая кровь в команде.

– Молодая кровь? А из вас-то, конечно, песок сыплется.

– Ну, Реджи почти девятнадцать.

Квотербек Реджи Уилкокс был приятным парнем с хорошими данными, но вот, к сожалению, тригонометрию с первого раза сдать не смог.

Обычно душа команды – это именно квотербек. Чаще всего он же и капитан. Но мне кажется, у Реджи никогда не было способностей к тому, чтобы стать капитаном. Он просто был спокойным, раскрепощенным парнем, который неплохо обращался с мячом и поэтому (а еще в силу возраста) оказался квотербеком. Иногда я задавалась вопросом: найдется ли у меня когда-нибудь хотя бы такой талант?

Не успела я и глазом моргнуть, как наступила пятница. Я торчала на боковой линии с сумкой мистера Харпера, и теперь со мной был еще и Фостер. Точнее, не со мной, а с командой, – вышел под огни прожекторов в красно-белых цветах школы. Его почти не было видно на фоне других парней. Он казался малюткой даже рядом с Джорданом, которого никак не назовешь амбалом. Я увидела, как Джордан похлопал Фостера по плечу и сказал ему пару слов – наверняка что-то ужасно приятное. Услышать с такого расстояния я не могла, так что просто поправила сумку на плече и вытянула шею, чтобы лучше видеть происходящее на поле.

Фостер начал разминаться. Судя по всему, его хорошо приняли в команде. Наверное, потому, что он был совершенно безобидным: маленький и неопытный, он вряд ли отнял бы у кого-то минуту славы. Разве что у Маркуса Уиттера, но ведь и его не отправили на скамейку запасных. От Кэса я кое-что знала об отношениях и настроениях среди игроков: ребята всегда в первую очередь думали о будущем команды. Здорово быть звездой-старшеклассником, но также нужно присматриваться к следующему поколению игроков, которое будет играть, когда ты выпустишься.

Игра началась после традиционной переклички участников. Взревела толпа, и жребий определил, кто первым начнет игру. Маркус выполнил кик-офф, как и сказал Джордан, а когда наша команда набрала очки в начале первого тайма, он пробил и одноочковую реализацию. По всей видимости, Фостера не собирались с ходу натравливать на команду Хэнкока – или, вернее, команду Хэнкока на Фостера.

Соперники неплохо играли, и мы заработали второй тачдаун только к концу первого тайма. Эзра принял пас и эффектно пробежал по полю, ворвавшись в зачетную зону и увеличив разрыв до 13:6. Теперь нужно было пробивать одноочковую реализацию.

Наверняка они пошлют Маркуса. Но нет, тренер показывает на Фостера!

Фостер помчался на поле и занял нужную позицию. Начался розыгрыш. Маршалл Сэмфорд бросил мяч, Элиот Прайс поймал его и положил на землю, а Фостер разбежался и как следует ударил по мячу. Он взмыл в воздух и, пролетев изящной дугой над полем, приземлился прямо в воротах. Трибуны взорвались криками и аплодисментами, а я вдруг поняла, что все это время не дышала.

Фостер еще раз пробил одноочковую реализацию. Маркус тоже, дважды, но Фостер бил последним, и у него опять все получилось. Стало ясно: он – гвоздь программы.