Денис Драгунский - Соседская девочка

– Вы очень одинокий? – спросила Нина. – Вам некому рассказать даже хорошее?

– Идиотка, – брезгливо сморщился клиент, вставая с кресла. – Впрочем, прости за грубое слово. Хотя ты, конечно, полная дура.

– Послушайте, – сказала Нина, тоже встав с кровати. – Что вам от меня надо?

– Валяй на «ты»! – сказал клиент.

– Что тебе надо? Зачем ты пришел?

– Дура, – сказал клиент. – Вот твои деньги. Извини, мелких нет, – он вытащил из кармана оранжевую бумажку, положил на столик у кресла. – Сдачи не надо, так что вот тебе еще две тыщи плюс. Пожми мне руку на прощанье. Но у меня ледяная рука! – вдруг зашептал он. – Твои пальцы прилипнут к моей ладони, как язык к железу на морозе! Ну, вот моя рука!

И сам схватил ее за руку.

У него холодная рука была, но просто холодная, и всё, никакого железа на морозе . Но сжимал крепко, почти больно.

– Что тебе надо? – снова спросила Нина.

– Дура, – зашептал он. – Не узнала… – и вдруг перешел на крик: – Я же твой бывший муж, ты меня из дому выгнала, потому что я бездельник, ничтожество, никчемный мужичонка, а вот теперь у меня «мерседес» с шофером, жена-красавица и двое детей, а ты – шлюха платная! Мандой торгуешь за небольшие деньги, а я знаменитый и богатый! А все почему? Потому что ты в меня не верила, ты меня не уважала, не любила, презирала и выгнала – ну и кто был прав? Рада? Съела? Я крупнейший консультант, а ты прошмандовка с сайта секс-услуг! Дура! Я за лекцию беру триста тысяч, а тебя за три тысячи любой козел трахнет…

Нина ни разу не была замужем, но решила, что лучше подыграть ему.

– Да, – прошептала она. – Я дура. Надо было тебе ноги мыть и ту воду пить… А я дура была… Прости меня, – и попыталась изобразить слезы.

Он отпустил ее руку. Потрепал по плечу.

– Мне тоже очень жаль, – сказал он. – Но уж не воротишь. Прощай, Нисечка.

Повернулся, вышел в коридор, надел пальто. Сам отпер дверь и тихо прищелкнул ее за собою.

Нина перевела дух.

Господи. Сумасшедший. Спасибо, в горло не вцепился…

А может, в самом деле пойти к психологу и как-то всё поменять? Да, легко сказать – «поменять». А пять тысяч – вот они. Просто так, ни за что. Даже мыться и постель перестилать не надо.

Парикмахерская.

В соседнем кресле пожилой полноватый мастер возится над прической молодого жилистого парня. Задача – сделать ёжик плоским, как аэродром.

– А мне Алиска Кушак два мэмэ на висках ножницами выстригала, – говорит парень. – И плоскоту тоже вручняк. Знаете такую? Лауреатка всяких конкурсов (с ударением на второе «о»).

– Зависит от привычки, – говорит мастер. – Могу и ножницами, только разницы ноль. На полчаса дольше, и всё.

– Ладно, ладно, – говорит парень. – Не в том дело. Но вы постарайтесь, чтоб ни волоска не торчало. Чтобы цых – как заполировано. У меня волос густой, можно. Я приплачу, кстати, если время дольше займет. Я не жлоб…

Парикмахер кивает.

– Ненавижу жлобов! – вздыхает парень. – Вот буквально позавчера. Берет у меня клиент девочку на ночь. И, сука, спрашивает, типа на ночь – это на сколько? На сколько – на сколько, на ночь и есть на ночь! А он пристал: на сколько часов? Ну я, чисто чтоб отвязаться: «восьмичасовая рабочая ночь», гы-гы-гы. Посмеялись. А девчонка мне потом говорит: встаю я в полдевятого, одеваюсь, а он еще требует, сука. Ты, типа, недоработала! Я тебя, типа, в час ночи взял. Еще полчаса мои. Вот жлобина, а ведь пожилой человек, совсем совесть потеряли, блин, куда катимся… Так бы и дал в морду!

– Ну, и дали?

– А?

– В морду-то ему дали? – спрашивает мастер.

– Нельзя, – вздыхает парень. – Клиент всегда прав.

Когда-то давно моя знакомая рассказала:

«Одна младшая подруга пришла советоваться.

У нее вдруг появился очень интересный кавалер. Примерно из того же профессионального круга, что и она, и ее муж. То есть она замужем, ребенок еще сравнительно небольшой… А тут такой роман намечается. Вот она и спрашивает:

– Как думаешь, ничего, если слегка гульнуть? Уж больно он хорош. Я почти что влюбилась. Ну так, слегка. Но ощутимо. Как раньше говорили, увлеклась . Что посоветуешь?

Я говорю:

– А ты можешь сто процентов гарантировать, что муж не узнает?

– Нет, какое там сто! – говорит. – Семьдесят процентов. Ну, восемьдесят пять, если уж совсем дико прятаться. Но всё равно не сто, конечно. Тонок слой, и узок круг. И вообще тесен мир.