Алексей Евстафьев - Добрые книжки

— Ну-ка, давай с этого места поподробней. — потребовал дядя Валера.

— Старинный путешественник пишет, что будто бы в одном местечке перед днём весеннего солнцестояния ходит слепой мальчик с глухонемым поводырём и соблазняет всякого встречного приглашением на свои именины. Дескать, вон на той лесной полянке уже и стол накрыт, и винцо разлито. И когда народу собирается вдоволь, тогда поводырь этого мальчика хватает железный хлыст и принимается, вместо вкусных угощений, хлестать по всякому человеку, пока тот не истечёт кровью. И после этого все люди, один за другим, теряют человеческий облик и превращаются в оборотней, и иной год собирается их по несколько тысяч. И вот под предводительством вожака с железным хлыстом они нападают на стада скота, истребляют всякую прочую живность, но только не могут убить человека, поскольку страшатся его вечной души. Всё это превращение длится двенадцать дней с четвертью часа, после чего обличие волков исчезает, и оборотни становятся прежними людьми, не могущими рассказать и крупицы из того, что натворили. Всё помнят, а сказать не могут, хотя про другие свои тёмные делишки — там как, например, капусту в детские года у бабушки Фроси с огорода таскали — рассказывают с удовольствием.

— Эхххххжты!! — заискивающе попробовала вставить словечко собака дяди Валеры, чем окончательно его рассердила.

— Короче говоря, — строго сказал дядя Валера. — моё терпение лопнуло. Надо срочно изготовить какую-нибудь штуковину, чтоб заткнуть рот этой чёртовой псине. Я не хочу просто так с ума сходить; если за великую идею или во имя спасения Отечества — за это я готов с ума сойти, а из-за говорящей собаки просто стыдно. Я предлагаю и себя долго не мучать размышлениями, и собачку тоже, а просто казнить её, чтоб наверняка покончить с бесовской сущностью, какой бы она не была.

— Ты хочешь казнить собаку? — при всей кажущейся кровожадности внезапной прихоти дяди Валеры, Алексей Николаевич отнёсся к ней спокойно, поскольку и сам не мог сообразить иного способа избавления собаки от бесовской сущности. — Прямо сейчас, у нас во дворе?..

— А чего резину тянуть, любезный мой друг? — дядя Валера выказал своё специфическое отношение к жизни и смерти. — Нам только нужно придумать, как её лучше и надёжней казнить. Чтоб по всем пунктам процесс сработал наверняка. Как это в старину бывало. А в старину много чего хорошего бывало.

— Да так уж и много чего?..

— Истинно так. Ты возьми в соображении хотя бы нашу Липовую Гору, Алексей Николаевич: тут ведь раньше вокруг нас были леса да болота, сплошная благодать! одной только малины водилась сила несусветная!.. А сейчас леса повырубали, и там, где малина росла, теперь школа стоит и детвора балуется, а на том самом месте, где болотце плескалось, теперь больницу выстроили, и народу негде клюкву собирать. Нет уж, я бы не отказался придумать такую мощную штуку, чтоб обратно всё возвернуть по-прежнему: чтоб почта и школа сквозь землю провалились, чтоб железная дорога лесом заросла, а чтоб больница в болоте утопла!.. И пускай опять девки в нарядных сарафанах по лесам ходят и малину собирают, а я бы у себя на барском дворе разлёгся в шезлонге, подсолнухи щёлкал да смотрел как конюхи лошадок выгуливают. Да ещё бы с деревенским старостой запросто общался: как оно, мол, Пётр Петрович, у нас на селе, всё ничего?.. «А всё ничего. — отвечал бы он мне. — Ваше Сиятельство, всё ничего!..» Раньше жизнь интересней проявлялась, раньше много чего хорошего было.

Собака мечтательно почесалась, словно бы дивясь услышанной ахинеей.

— Да ты, братец дядя Валера, ещё тот выдумщик! — расхохотался Алексей Николаевич. —Однако мечтать нам недосуг, надо что-то с собачьей казнью выдумать.

— Сжечь её — и вся недолга!! — из форточки окна на первом этаже выпросталась шероховатая самодовольная голова Виктора Леонидыча. — Ку-ку, ёпти!!

— Проснулся? — улыбнулся другу дядя Валера.

— Ещё бы не проснуться, вы тут на весь двор орёте. Вот сыночка моего заинтересовали дурью своей, он помочь вам хочет… Павлик, засранец ты этакий, чем ты можешь помочь этим двум долбанутым?

Из подъезда во двор вышел смущённый мальчик Павлик, держа на вытянутой руке коробок спичек.

— Я ему спички дал, они у меня самые надёжные во всём посёлке — вы собаку сожгите нахрен, это я вам, как доктор советую. Жанну д`Арк когда-то на костре сожгли, и после этого никто на неё не жаловался, а ведь она при жизни совершила сделку с дьяволом.