Алексей Евстафьев - Добрые книжки

— Уж не несла ли эта игра с собой скабрезные последствия? — нахмурилась Танечка.

— Ничуть. Только смех и порцию сдержанных удовольствий.

— Ну, Алексей Николаевич, про порцию сдержанных удовольствий я сама могу не удержаться и много чего порассказать. — пренебрежительно махнула ладошкой Танечка, показывая, что детские приключения девочки-троллейбуса и рядом не стоят с приключениями самой Танечки. — Давеча со мной случилась ситуация смешнее некуда. Это была целая умора.

— Почему-то я этому не удивляюсь. — плутовато прищурился Филушка. — Расскажи нам, пожалуйста, чего там у тебя случилось смешного?

Танечка немножко пригубила из филушкиной чашки чая , кончиком языка облизала губы и с приподнятым настроением принялась выкладывать:

— Прикинь, музыкант Ашот, с которым я дружу, и он типа мой продюсер, в четверг отдал мне фонограмму, под которую я должна была выступать в субботу, которую я в среду отдала Инночке, чтоб она с ней выступила, а Инночка выступила и отдала её Ашоту, потому что она без ума от Ашота, и хочет, чтоб он был типа и её продюсером. Но как известно, между четвергом и субботой находится пятница, и вот Ашоту пришло вдруг сообщение, что его группу приглашают на концерт в пятницу, а фонограмму-то он отдал мне, а другой у него под рукой не оказалось. И вот он срочно просит у меня эту фонограмму, обязуясь вернуть её к субботе, после чего отключается от телефона, и я понятия не имею что мне тут делать, но очень хочу помочь Ашоту. И вот я отдаю фонограмму Инночке, чтоб она срочно передала её Ашоту, поскольку она без ума от Ашота, и готова ради него на что угодно, а я лишь прошу её, чтоб она напомнила Ашоту, что мне эта фонограмма понадобится на субботу.

— Ты сама-то ещё не запуталась? — изумлённо потряс головой Филушка.

— Всё крайне ясно, запутаться может только такой глупенький дяденька, как ты, Филушка. — снисходительно заметила Танечка. — Единственное, что мне надо было срочно сделать, это предупредить Ашота, что к нему спешит Инночка с фонограммой, но телефон Ашота оказался недоступен, как это часто бывает, когда Ашот куда-нибудь спешит и забывает подзарядить телефон, отчего тот выключается и не звонит. Тогда я позвонила Инночке, чтоб она позвонила Ирочке, которая живёт совсем рядом с Ашотом, и которая тоже без ума от Ашота, и которая может срочно прибежать к Ашоту и сказать, чтоб он сидел дома и ждал фонограммы, которую ему принесёт Инночка. Сама я не могла позвонить Ирочке, поскольку не дружу с ней.

— И конечно Инночка поняла, что ты от неё требуешь?

— Разумеется. Инночка не такая дура, как некоторые. И она позвонила Ирочке, которая изъявила готовность срочно помочь Ашоту, потому что типа без ума от него, но сейчас категорически не может этого сделать, поскольку нашла себе типа такого продюсера Кирилла, и если он случайно узнает, что она зачем-то звонила Ашоту, то будет сильно ругаться, и даже откажется быть продюсером. Тогда Инночка сказала Ирочке, что Кирилл никогда ничего не узнает про Ашота, если сама Ирочка ему ничего про него не скажет, но Ирочка тогда спросила, как же она ничего не скажет Кириллу про Ашота, если Кирилл может вдруг спросить у неё, а звонила ли она Ашоту, и ей придётся ответить всю правду!..

— Обожаю честных девушек! — воскликнул Филушка. — Позволь мне записать телефончик этой Ирочки на всякий случай.

— Обойдёшься. — отрезала Танечка. — К тому же, да будет тебе известно, я с ней не дружу.

— Думаю, ты лукавишь, моя прекрасная подруга, а телефончик не хочешь дать, потому что у тебя эмансипация взыграла.

— Никакая у меня не эмансипация, я абсолютно здорова.

Филушка и Алексей Николаевич добродушно рассмеялись.

— Но вот тогда Инночка поняла, что от Ирочки ей толку не будет, и со всей мочи побежала сама к Ашоту, чтоб передать фонограмму, чтоб Ашот не запалился на своём концерте. — продолжила рассказ Танечка. — Когда Инночка прибежала к Ашоту, то заметила, что Ашот поторопился уйти из дому, а его телефон одиноко лежит на столе, поскольку Ашот типа запарился и в спешке его забыл. И она мне звонит такая и говорит, что Ашота нет дома, и надо его срочно где-то искать, потому что она не может передать фонограмму Ашоту, когда Ашота рядом с ней нет, и также она не может попросить Ашота вернуть фонограмму к субботе, когда она понадобится мне. «Короче всё плохо. — сказала Инночка. — И я не знаю, что делать.» Тогда я решила сама побежать искать Ашота. Я принялась соображать, куда бы он мог пойти, если ему нужна фонограмма на концерт, которая должна быть у меня, и через две минуты я услышала, как кто-то позвонил мне через домофон.