Кэтрин Хьюз - Ключ [litres]

– Так и есть, дорогая.

– Это случилось почти пятьдесят лет назад, Сара. Прошла целая жизнь.

– Значит, она так ее и не прочитала, – снова взглянула на записку Сара.

Эллен пожала плечами.

– Как и сказала, я могу лишь предположить, что она так никогда и не вышла из Эмбергейта и, наверное, там умерла. Через несколько лет Дуги выучился на медбрата в психиатрии, и его взяли на работу старшим в другую больницу. Так все наши связи с Эмбергейтом разорвались.

Сара облокотилась на колени.

– Можно я кое-что спрошу?

– Конечно, не стесняйтесь.

– Кто, по вашему мнению, был отцом ребенка Эми?

– Я даже не рискну предположить. Склонна верить, что это не Эд. У него не было причины врать. Но доктор Лэмборн бесплоден, так что и он не мог быть отцом.

Сара поднялась, и от резкого движения у нее потемнело в глазах. Она взялась за дверную раму.

– Доктор Лэмборн не бесплоден.

– Прошу прощения. А откуда вам это известно? – недоуменно спросила Эллен.

Сара резко выдохнула и еле слышно произнесла:

– Он мой отец.

Домой Сара ехала в сумерках. Зажигались уличные лампы, люди зашторивали окна, наступал вечер. Она понимала, что едет слишком быстро, но ей хотелось гнать еще быстрее. У дома отца она резко затормозила, взвизгнув тормозами и стерев резину. У двери она судорожно начала вставлять ключ в замок и выругалась, уронив связку на придверный коврик. Наконец оказавшись внутри, она крикнула с порога:

– Папа, я дома!

Ответа не было.

– Папа, где ты?

Она бегала из комнаты в комнату и звала его, но дом был маленьким, и будь он внутри, услышал бы ее голос откуда угодно. У лестницы она остановилась, готовясь к худшему. Из-за паники Сара еле дышала. Кто знает, что она увидит, когда войдет к нему в комнату? Поднявшись, перед закрытой дверью она решала, стучаться или просто войти. Усилием воли она заставила себя успокоиться и тихо постучала.

– Папа, ты там?

Зажмурившись, она представила, что сейчас увидит его безжизненное тело, но в комнате было пусто. Кровать была заправлена, а тапочки аккуратно стояли под туалетным столиком. Она побежала вниз, в сад, заглянула через окно в гараж и, к своему огорчению, увидела, что машины нет. Последнее время он редко садился за руль, предпочитая пройтись пешком или взять до города автобус. Причиной тому стал случай, когда он сдавал назад и наехал на парковочное ограждение, и еще один, когда выкрутил руль, чтобы не наехать на кошку, заехал на тротуар и врезался в магазинную тележку, которую везла женщина. Бывший муж Сары, Дэн, постоянно повторял, что ее отцу больше нельзя садиться за руль, но Саре было жаль лишать отца свободы.

Она вернулась в кухню и поставила чайник. Было почти семь. Она поняла, что отец не обедал. Он почистил кастрюлю картошки и поставил на горелку. Оставалось только сварить ее и потолочь с молоком. Все это заставило Сару занервничать, потому что он всегда ел ровно в шесть. Эту привычку привила ее мать, и Сара часто удивлялась, как ей удается подавать еду с точностью швейцарских часов – ни минутой раньше, ни минутой позже. Куда же он мог деться? В голове рисовались картины с полицейскими машинами, проблесковыми маячками и отцом в наручниках.

Чайник вскипел, но вместо чая Сара достала из холодильника вино, налила в бокал и сделала несколько глотков, чтобы успокоиться. Сев за кухонный стол, она стала перебирать в голове то, что услышала от Эллен. В дверь кто-то позвонил, и она нехотя пошла открывать. Ей совершенно не хотелось сейчас общаться со Свидетелями Иеговы, продавцами стеклопакетов, дорогущих тряпок или изделий из замши. Она накинула на дверь цепочку и приоткрыла на маленькую щелочку, готовая ужалить любого, кто посчитал возможным тревожить ее в этот вечер. Но резкие слова так и не сорвались с ее языка.

– О, это ты…

Дэн развел руками и улыбнулся.

– Сюрприз!

– Чего тебе надо? – с неприязнью в голосе спросила Сара.

– Обычно на этом моменте человека приглашают в дом.

– Сейчас не этот момент, Дэн, – резко произнесла она, бросив взгляд за спину.

– О, ты не одна?

– Нет, дело не в этом. Мне нелегко тебя видеть после всего, что случилось.

Он опустил взгляд, не в силах смотреть ей в глаза.

– Я не могу все время извиняться, Сара. Знаю, что я…

– Отец пропал! – выпалила она, понимая, что это преувеличение.

Он поднял глаза.

– Что? Нет! Дай же мне войти.

В прихожей он сгреб ее в охапку. Оказавшись в его объятиях, ей снова захотелось оплакивать все то, что у них было, и все то, что они потеряли.