Джоди Пиколт - Новое сердце [litres]

В конце неполной средней школы на уроке полового воспитания преподаватель обсуждал с нами тот мучительно очевидный факт, что некоторые из нас созреют не так быстро, как наши соученики. Это не обязательно было рассказывать кому-то вроде меня, у которой размер талии превышал обхват груди, или Шерил Отенски, которая засветилась перед другими шестиклассниками на собрании со своими месячными, потому что была в белых брюках. Преподаватель окрестил нас запоздалыми цветочками.

Тогда я объявила матери, что у меня бубонная чума, и на три дня осталась в постели, лежа под одеялом и мечтая чудесным образом пропустить лет десять-пятнадцать, когда моя жизнь станет более приятной.

Увидев Шэя, я испытала непреодолимое искушение сделать то же самое. Если я скажусь больной на время вынесения вердикта, будет ли это означать, что истец по умолчанию проиграет?

Тем не менее, вместо того чтобы поехать домой, я почему-то поехала в противоположном направлении, свернув к отделению скорой помощи. Я чувствовала себя настолько ошарашенной, что это смахивало на клинический случай. Но не думаю, что даже самый способный врач может исцелить прозревшего скептика: вопреки своей уверенности я не могла разорвать эмоциональную связь со своим клиентом. Я говорила себе, что дело не в проблеме смертной казни в Америке. И не в моей адвокатской карьере. Дело в человеке, сидящем рядом со мной, – человеке, чей запах я научилась узнавать (шампунь «Хед энд шоулдерс» и резкое хозяйственное мыло), чей голос стал мне знакомым (грубый, как наждачная бумага, с запинающимися словами), – и этот человек очень скоро умрет. Я не так уж хорошо знала Шэя Борна, но это не означало, что, уйдя из жизни, он не оставит в моей жизни пустоту.

– Мне нужно видеть доктора Галлахера, – заявила я дежурной медсестре. – Я его личный…

Кто?

Друг?

Подружка?

Преследователь?

Не успела медсестра отфутболить меня, как я увидела Кристиана. Он шел по коридору с коллегой и заметил меня. Я даже не сообразила, что делать дальше, а он уже стоял рядом.

– Что случилось, милая?

Так меня называл только отец. По этой причине и десяти другим я разревелась.

– Пойдем. – Кристиан обнял меня и повел в пустую приемную для родственников.

– Губернатор отказал в отсрочке казни Шэя, – сообщила я. – Умер лучший друг Шэя, и мне пришлось ему об этом сказать. И он умрет, Кристиан, потому что не разрешает искать новые улики для своего оправдания. – Я отодвинулась от него и, вытирая глаза рукавом, спросила: – Как ты справляешься с подобными обстоятельствами? Как можно выкинуть это из головы?

– Первой пациенткой, умершей у меня на столе, была женщина семидесяти четырех лет, которую привезли с жалобами на боль в животе после ужина в шикарном лондонском ресторане. Через полчаса после начала операции она отключилась, и мы не смогли реанимировать ее. Когда я вышел в приемную, чтобы сообщить ее мужу, тот лишь молча смотрел на меня. Наконец я спросил его, есть ли у него вопросы, и он сказал, что повел жену на ужин отпраздновать пятидесятилетний юбилей их свадьбы… Ту ночь я просидел в морге рядом с ее телом. Глупо, конечно, но я подумал, что человек не заслуживает того, чтобы в пятидесятую годовщину свадьбы провести ночь в одиночестве.

Не будь я уже покорена умом и привлекательностью Кристиана, его британским акцентом, то сейчас окончательно потеряла бы голову.

– Вот ведь в чем штука, – добавил он. – Не важно, сколько раз проходишь через это, – легче не становится. А если становится, значит ты потерял какую-то очень важную часть себя. – Он взял меня за руку. – Разреши мне быть врачом при казни.

– Не получится, – автоматически ответила я.

Убийство человека является нарушением клятвы Гиппократа. Департамент исправительных учреждений частным образом связывался с врачами, и все дело держали в тайне. Фактически в других казнях, которые я изучала перед судом Шэя, имя врача никогда не упоминалось – даже в свидетельстве о смерти.

– Позволь мне позаботиться об этом, – сказал Кристиан.

Я почувствовала, как к глазам вновь подступают слезы:

– Ты сделаешь это для Шэя?

Наклонившись, он легко поцеловал меня:

– Я сделаю это для тебя.

Будь это суд, я представила бы коллегии присяжных следующие факты:

1. Кристиан предложил, что заглянет ко мне после смены, чтобы убедиться, что я не разваливаюсь на куски.

2. Именно он привез бутылку «Пенфолдс».

3. Было бы абсолютно невежливо отказаться выпить бокал. Или три.