Чарльз Мерджендал - Куст ежевики

Много лет назад, в молодости, Паркер был шумным, веселым парнем, набитым скабрезными шутками и непомерными амбициями Он перекрутил почти со всеми девушками Ист-Нортона и, в конце концов, уехал бы в Нью-Хавен или Хартфорд, или в Бостон, а может быть, даже в Нью-Йорк, увозя с собой приятные воспоминания, если бы не Полли Уэрнер. Он изнасиловал ее, во всяком случае, она так говорила. Полли забеременела, и после бесконечных горьких упреков и истерических обвинений он женился на ней, ровно за шесть с половиной месяцев до появления на свет Алисы.

Первую ночь после свадьбы Паркер провел в баре Гианниса, надуваясь пивом. Утром он заявил Полли, что сделал это намеренно и намеренно будет избегать ее и впредь. Обещание свое он выполнил. После свадьбы они ни разу не спали вместе. И хотя Паркер гордился тем, что держит слово, фактически, через два-три месяца, это ему уже ничего не стоило. Сначала Полли ходила с огромным животом, и вид у нее был крайне непривлекательный. Потом, после рождения Алисы, она непомерно растолстела, такой и осталась.

В возрасте пятидесяти одного года эта туша весила триста двадцать фунтов и могла подниматься и спускаться по лестнице не иначе, как крепко держась за перила.

Паркер жил отдельно. В одном доме, но отдельно. Полли отказалась дать ему развод, и, хотя поначалу Паркер время от времени встречался с другими женщинами, в постели он неизменно оказывался совершенно беспомощным. Он стал смешон в своих собственных глазах. Он перестал лелеять честолюбивые замыслы, возненавидел этот город и Полли, и Алису, и себя, и самого Бога. Постепенно возненавидел и секс, научился обходиться без плотской любви, став наполовину романтиком, наполовину извращенцем.

Сейчас, шагая под дождем, Паркер думал о Фрэн Уолкер. Нравились ему до нее и другие женщины, в основном курортницы. Некоторые бывали довольны, другие шокированы, третьи взволнованы его ухаживанием, как, например, официантка Бетси из гостиницы «Линкольн». Фрэн не походила ни на одну из них. Он осмелился подойти к ней два года назад. Она сразу раскусила его и презрительно рассмеялась ему прямо в лицо. Теперь она не смеялась. Смеялся он — ликование переполняло его, пока он шагал по улице Вязов мимо дома Сэма Макфая к своему уродливому викторианскому особняку на углу.

Когда он вошел, Полли была в гостиной. Она сказала:

— Вытри ноги, Паркер.

— Иди к черту, — ответил Паркер. Он посмотрел на ее громадное тело и подумал, что ненавидит толстух. Неожиданно он громко заржал.

— Что с тобой? — спросила Полли.

— Как будто тебе не все равно!

— Действительно, все равно.

Он измерил ее взглядом, не скрывая отвращения. С тех пор как Алиса стала взрослой, вышла замуж и уехала в Питтсбург, Паркер не считал нужным сдерживаться и соблюдать приличия. Он сел на стул посреди комнаты и стал смотреть в темное окно. Полли спросила, не голоден ли он. Он ответил, что нет. Она сказала, что в воскресенье вечером они приглашены на ужин к судье Маннингу. Он ответил, что в воскресенье вечером будет занят, и улыбнулся затаенно в мокрую темень.

Наконец Берт Мосли встретился с Фрэн Уолкер у аптеки. Он тронул ее за руку, она посмотрела на него и молча пошла дальше.

— Фрэн, — умоляюще сказал он. — Ради бога, Фрэн!

Только тогда Фрэн остановилась. Она шла в церковь и была, по мнению Берта, очень хорошенькой в розовом платьице и шляпке, украшенной цветами. Ее алые губы влажно блестели под полуденным солнцем, светлые волосы мягко обрамляли лицо. Он помнил, что всего несколько дней назад она не выглядела такой юной и невинной. Она, конечно, тоже помнила, и он должен был сейчас что-то сказать.

— Нам надо поговорить, Фрэн. Зайдем куда-нибудь. — Фрэн пожала плечами и повернула в аптеку, часть которой занимал кафетерий. Она села в кабинку в глубине зала. Берт устроился напротив.

— Кофе? — спросил он.

— Да. — Она сняла белые перчатки, расправила их и положила на облицованный мрамором столик. — Послушай, Берт… — Она говорила, тщательно подбирая слова: — Ты не виноват… Все лето на дюнах… И в другое время, и в других местах… Мы оба виноваты.

У Берта было красивое волевое лицо, светлые кудрявые волосы, широкие плечи, мускулистые длинные руки, находящиеся в постоянном движении. Ими он беспокойно шарил по столу, без конца переставляя то сахарницу, то кувшинчик со сливками, то горчицу и кетчуп, передвигая с места на место стаканчик с бумажными салфетками. Подали кофе, и он стал тщательно размешивать черную жидкость, хотя не добавлял ни сливок, ни сахара.