Зеленая стрелка.
А отец и не заметит. Даже если это действительно он поручал. В его круглосуточном сидении в Кремле, в Сочи, в бункере – где уж они там делают переворот? – в развороченном обыском Ново-Огареве, где бумаги клипово-печально, медленно валятся с потолка в стробоскопах, отцу явно не до того. Он в своем кофейном или коньячном бреду тотального государственного недосыпа и не вспомнит, что вызывал сына, и не заметит, что тот не прилетал, и…
Пограничник шлепнул штамп и протянул паспорт.
Алекс даже не стал вымучивать ответной вежливой улыбки.
Если уж арест в паспортной будке не состоялся, жизнь все ближе подводила Алекса к желанному варианту. Взлелеянному еще на взлете. Он приезжает в Барвиху. В отцовскую приемную – в Белый дом. В бункер. В Кремль. Куда угодно. Как это ни смешно, Алекс никогда не был в Кремле, если не считать концертного зала. Отец примет его минут на пятнадцать – с красными глазами, с взъерошенными волосами, такой Робеспьер, отвлеченный от рубания голов, – и они заключат пакт. Алекс тоже будет предельно трезв в решении проблемы. Отец начнет объяснять – почему никто не должен узнать об их родстве. Алекс будет кивать. Он все понимает. Они взрослые, деловые люди. Отец, вернее, больше не отец отпускает его. Это последняя встреча. И счастливый Алекс с дарованной волей вылетает к…
К нему наперерез бросился человек в сером пальто, как в плохих комедиях про шпионов.
И все-таки арест.
– Такси? Такси! Молодой человек, такси!
Shit .
Алекс смутно помнил семейную притчу, как его деда, приехавшего в Москву учиться и разве что не веревкой подпоясанного, так обобрали таксисты – в те времена чуть ли еще не извозчики. Впрочем, считать ли семейной притчей то, что Алекс вычитал вместе со всеми в интервью, пусть и в детстве?.. (А если не считать, то что тогда – свое?) Отец тогда очень хотел понравиться не то Москве (в которой питерская команда еще озиралась), не то «гражданскому обществу» (перед которым тоже пытались еще что-то изображать). Но, в общем, вся эта команда еще готова была вежливо отвечать на вопросы типа Who is [Mr. P.] ? и имиджмейкеры расшибались в лепешку.
Однажды в те годы в их доме даже побывало телевидение. Хорошо бы, кстати, вспомнить или как-то узнать – дату, телекомпанию… Ведь хранятся же где-то архивы программ? Да. Это важно. Потому что их тогда снимали с мамой. Режиссер или журналист сажал его на диван и подбадривал: «Ну давай, обними маму». Почему Алекс и запомнил-то.
– Алексей Михайлович!
Так.
Алексей Михайлович уже успел пройти половину маршрута на аэроэкспресс и прокрутить в воображении половину «вольной жизни».
Обернулся: двое, в костюмах. Не слишком запыхались.
– А мы вас встречаем.
– А почему без таблички?
– Не надо таблички.
– Вы из ФСБ? – осведомился Алекс. Да какая разница, в конце концов.
– Мы из ФСО. Личная охрана Михаила Андреевича.
– Как вас стало много.
Тот, который постарше, протянул руку за вещами; Алекс не отдал вещи; они повернулись и пошли впереди него. Так. Если бы арестовали, шли бы сзади.
– Может, представитесь?
– Извините, Алексей Михайлович. Меня зовут Ринат. Это Юрий.
Остановились, чтобы пожать руки.
– Вы начальник охраны?
– Можно сказать и так. – Ринат достал телефон, большой, как лопата для снега. – Але, да, мы выходим из третьего выхода.
Если они сядут сзади по обе стороны, то это арест.
BMW подъехала задним ходом по полосе для автобусов. Машина, по крайней мере, реально правительственная – по номерам. Впрочем, для ФСБ не составило бы труда… Да они могли тащить его хоть с мешком на голове на глазах у всего Шереметьево. У Алекса в этом смысле не было иллюзий. Это вам не Европа.
Ринат сел вперед. Ладно хоть так.
Второй, Юрий, почему-то явно смущался и пристально смотрел в окно, хотя там не на что было смотреть (BMW расталкивала крякалкой скопление Яндекс. Такси на выезде). Может, им не положено ездить рядом с хозяевами?
Толчея такси, толчея в терминале. Как будто и не было никакой революции. А может, и правда не было.
Проехали шлагбаумы и наконец понеслись.
– Мы едем в Барвиху или в Москву?
– В Москву.
Тем лучше. «Не дома» больше настраивало на краткий деловой разговор.
Когда обгоняли автобус, в его блестящих бортах отпечатались вдруг фиолетовые отсветы. Бо-оже. Что бы ни происходило в жизни Алекса, его еще не возили с мигалкой (за исключением скорой, тогда).
Поискав кнопку, он опустил стекло – на такой скорости их всех чуть не снесло внутри нахрен, – поднял в ветер руку с телефоном и поснимал – кажется, поснимал – крышу.
Читать дальше