Доржийн Гарма - Первые шаги

— Вам наверняка кажется странным, что мы с Тумурчодором знакомы, — внезапно заговорила она. — Мы встретились впервые на выпускном вечере, когда я кончала сельскохозяйственный институт. На вечер были приглашены многие уважаемые люди — ученые, артисты, писатели. Мне поручили принимать гостей — разносить подносы с угощением, следить, чтобы всем хватило места. Я оделась понаряднее и с удовольствием ухаживала за прославленными людьми. Тумурчодор был среди них самый молодой. Он мне сразу понравился — большие карие глаза, приятная улыбка и такой скромный. Подойду я к его столику, он давай шутить, а я смеюсь. Все другие были старше: артист, писатель с седой бородой и два ученых. Гости, обращаясь к выпускникам, говорили напутственные слова. Тумурчодор выступил как-то совсем по-особенному: зажигательно и душевно. Я тогда была наивная, застенчивая девочка — до последнего курса так и не подружилась ни с кем. А Тумурчодор совершенно меня очаровал. Да и я ему, как видно, приглянулась. Как-то незаметно мы стали друзьями. Он пригласил меня к себе. Его новая квартира была обставлена с большим вкусом. Скоро я получила диплом. И мы с Тумурчодором поженились. По правде говоря, тогда я даже представить себе боялась, что придется бросить жизнь, которая так хорошо начиналась, и уехать в село. Тумурчодор почувствовал мое настроение. Поговорил с приятелями, похлопотал, и я осталась в городе. Сначала мы жили прекрасно. С нетерпением я ждала мужа с работы. У нас была такая игра — спрячусь я где-нибудь, он приходит, ищет меня, я выбегу ему навстречу. И так нам весело!

Тумурчодор — моя первая любовь. Он был для меня всем. Как я была счастлива, когда мы оставались вдвоем в воскресенье! Я сидела рядом и не отрываясь глядела ему в глаза. И Тумурчодор меня любил. Приходя с работы, каждый раз меня чем-нибудь радовал — то пирожки принесет, то фрукты, то конфеты. Я не работала, весь день дома одна, так я рубашки его по нескольку раз гладила и стирала. Озаренные счастьем, первые месяцы пролетели незаметно.

Иногда к нам заходили его друзья. Засиживались допоздна, подолгу спорили, шумели. Из нынешних его приятелей тогда часто бывал Чадра. Он хоть на вид и невзрачный, но человек неплохой. Заглядывали к нам и студенты. Иногда я ходила в институт на вечер. Мой муж часто выступал на вечерах. Однажды он сказал:

— Среди нас есть люди с дипломом, но, думая о личном благополучии, они отсиживаются в городе, в то время как в деревне их ждет настоящая работа. Разве могут называть себя интеллигентами те, кто бежит от дела, так нужного стране? Они идут на любые ухищрения, лишь бы остаться в городе. С такими людьми мы должны решительно бороться! Где их человеческое достоинство? Они забыли, что получили образование благодаря заботе государства. Дорогие друзья! Я верю, что вы будете там, где вы больше всего нужны родине. Ведь самое главное — приносить пользу людям. Разве счастье заключается не в этом?

Эти слова больно задели меня. Я густо покраснела, как будто Тумурчодор обращался ко мне. Ведь все, что он говорил, было правильно.

Я и сама всегда так считала. С того вечера я потеряла покой. Растревожили меня слова Тумурчодора. Я оказалась обладательницей диплома за семью замками. Сколько можно сидеть дома сложа руки? Как я страдала, когда мои однокурсники спрашивали меня о работе! Я отвечала, что никак не могу устроиться, а они подшучивали надо мной: «Ходят слухи, ты в деревне первый человек!»

Наконец втайне от мужа я принялась искать работу. Пошла в городскую ветлечебницу, но там, конечно, мест не было. Поинтересовалась в министерстве — все бесполезно. Разве может ветеринар найти себе дело в городе? Я отчаялась, у меня опустились руки.

Тумурчодор преподавал физику. И в селе нашлось бы ему дело. Разве работа в сельской школе менее важна и интересна? Неужели он не согласится? И разве не говорил он, что именно на селе сейчас нужны специалисты! Детей у нас пока нет… Я мысленно спорила с Тумурчодором. Вечером, когда он пришел домой, я все ему высказала. То краснея, то бледнея, Тумурчодор в волнении заходил по комнате. Потом остановился у окна и, засунув руки в карманы, стал глядеть на улицу.

— Прекрати! Ишь выискалась революционерка! Ах, специальность? Это мой долг — говорить такие слова другим. Я — педагог, воспитатель молодого поколения. Но наша с тобой личная жизнь не имеет к этому никакого отношения. Ну не будь дурочкой! В худон, видите ли, она собралась! А что будет с этой квартирой, с нашей жизнью? Ты думаешь, я работаю по специальности? В городе нет работы людям с моей профессией, вот и пришлось преподавать физику. Значит, ты считаешь, что мы должны из-за этого расстаться? Какая чушь! Пусть едут другие. Откуда у тебя это романтическое настроение? Ты прямо как ребенок…