Игорь Безрук - Время лохов [СИ]

Худощавый (было видно) не без сожаления выпустил полторашку с самогонкой из рук, и сержантики ретировались. Я облегченно выдохнул. Сам от себя не ожидал. Что меня толкнуло на такое безрассудство? Ради чего? А если бы менты оказались понаглее, да уложили бы меня на пол, да отпинали, как последнюю дворнягу, — я не думал о таком развитии событий?

Эту историю я рассказывал Елене и Гере, как анекдот. Теперь и мне было смешно вспоминать случившееся. Тем более у этого анекдота был не менее забавный конец: не прошло и полчаса, те самые сержантики пронеслись мимо моего купе в обратном направлении, каждый с полторашкой мутной под мышкой — на ловца, как говорится, и зверь бежит. В который раз я поблагодарил своего ангела-хранителя за покровительство.

В конце ужина Елена ввела меня в курс дела. Пока я не найду себе жилье, мне было позволено на неделю-две — не больше, уж не обессудь — остановиться у них. Работу она нашла мне на своем строительном рынке на Каширке. В том же районе я смогу найти и жилье (бабушки там постоянно ходят, предлагают комнаты).

Выбирать не приходилось (впрочем, как всегда), я был согласен на любые условия (зачем тогда приехал?). Спасть меня уложили на диванчике в кухне (мне не впервой спать, на чем и где попало). Рано утром — подъем.

Поначалу мы с Еленой добирались на рынок вместе (ее сожитель Гера работал с Юркой на другом рынке) и первое время вместе возвращались. Из дома до автобусной остановки шли, как добрые приятели, но в автобусе, особенно когда появлялись свободные места рядом, Елена просовывала свою руку через мой локоть и опускала голову на мое плечо.

— Ты совсем не понимаешь, как я рада тебя видеть, — сказала она мне в первую же поездку. — Но мой Гера ничего о нас не должен знать. Я его по-своему люблю, он мне дорог, я не хочу его терять, тем более мы ждем ребенка, поэтому, будь добр, никогда при нем не смотри на меня масляными глазами. Я все равно твоей уже никогда не буду, так что не ломай мне жизнь.

— Я и не собирался, — успокоил я Елену, радуясь, что мы с ней как и прежде понимаем друг друга с полуслова. Я уже смирился и сейчас испытывал к ней больше нежности, чем страсти. Наши нынешние отношения я назвал бы скорее дружбой, чем влечением. Мне было легко с ней общаться, как будто мы всегда были с ней, как брат и сестра, а не как любовники.

Елена нежно поцеловала меня и тесно прижалась к моему плечу. Со стороны — так любящая пара. Но только в автобусе и только с оглядкой по сторонам. По пути к рынку — словно старые, добрые приятели: беззаботные, веселые, не испытывающие скуки.

— Ну, давай, до вечера.

Мы расставались у входа в рынок, я шел в свой контейнер, Елена в свой. По окончании работы она заходила за мной, и мы снова, если я не задерживался на разгрузке, вместе брели к автобусной остановке, снова ехали плечом к плечу и отрывались друг от друга только на выходе. Я не мог претендовать на большее, не должен был: Елена была по-своему счастлива, и я был бы последней скотиной, если бы разбил ее образовавшееся счастье.

Через неделю я съехал, и жизнь моя опять перешла в русло, параллельное руслу Елены. Сожаление об этом я пытался заглушить новой работой.

Новый хозяин мой, Ярослав, — молодой парнишка из Украины (я тоже вроде не старый, но мои двадцать восемь и двадцать четыре хозяина оказались отдалены, как Москва от Урала), на которого, как снег на голову, свалилось богатство в виде однокомнатной московской квартиры и наличных деньжат, которые обнаружились после внезапно скончавшейся тетки. Ему хватило ума не разбазарить обнаруженное, а арендовать небольшой контейнер на рынке стройматериалов, закупить товара и нанять продавца. Сложнее оказалось с переоформлением квартиры. Временное проживание он успел получить еще при жизни тетки, так как уже более года жил у нее, но дальше дело не пошло: ему было лень собирать справки, толкаться у нотариуса, доказывать через судей свое родство и факт наследования. Он жил в квартире тетки, продолжая оплачивать коммуналку, соседи на него не доносили, так как знали, что он действительно племянник их давней соседки, значит, имеет право, живет законно, ничего не нарушая, никого не тревожа.

Я не вдавался в подробности личной жизни нового хозяина, узнал обо всем из уст таких же работяг, как я. Да мне, собственно, было все равно, что там у новоиспеченного молодого предпринимателя за душой, лишь бы вовремя подвозил товар, закупал потребное, платил зарплату.

Предыдущий продавец, говорят, ушел именно по этой причине, но я не привык жить на последние гроши, поэтому сразу договорился с Ярославом, что зарплату я буду получать ежедневно, вычитывая ее из проданного за день. Я исправно — копейка к копейке — сдавал вечером выручку, и так как выручка составляла не менее средней по рынку, Ярослав оценил мое усердие и согласился на мои условия, в дальнейшем уже не появляясь вечером, а заезжая в три-четыре дня, а позже и раз в неделю. Но на первых порах меня это мало волновало: мой контейнер, размером с автомобильный гараж, был забит под самую крышу, распродавать все это мне хватило бы на целый месяц.