Игорь Безрук - Время лохов [СИ]

Я наискось пересек дорогу, где на другой стороне голубели ларьки мелких коммерсантов. Теперь приспособились и в ларьках продавать на разлив, раньше только бутылочное возили.

Приблизился не спеша, предвкушая удовольствие. Заказал небольшую кружку и, не заметив как, тут же выдул добрую половину.

Дрыща в училище сегодня не было, его место занял длинноногий и худой Халява (как потом шепнул между делом Женька, — гастролер), он водил в паре с Баскаком. Халява слыл беспредельщиком, так же и играл — жестко, на грани фола: при прыжке на кольцо, выбрасывал вперед колени, тараня защитника в грудь, при сближении норовил исподтишка ткнуть соперника локтем. Каждый раз, цепляя меня, ухмылялся. Но мне к таким фиглям-миглям в схватках на площадке не привыкать, я ловко избегал выставленных локтей, а прыгуна и сам мог незаметно подсечь — судья не придрался бы. Это стало бесить Халяву, и не прошло и часа игры, он, как в прошлый раз Дрыщ, набросился на меня с кулаками. От удара в лицо я увернулся, Баскаков с Губастым оттеснили Халяву в сторону.

— Так, все, хватит! Кончай, Халява! — уперся руками в грудь бузотеру Баскаков. — Какого хрена завелся?

— Дай, я с ним разберусь, тоже мне фраер нашелся!

— Сначала я с тобой разберусь! Не хочешь играть нормально — вали отсюда, не выводи меня из себя!

Халява на Баскакова рыпаться не стал.

— Вали в раздевалку!

— Пойдем, Халява, — обнял его за плечи Губастый и увлек за собой на выход.

Меня трясло от возмущения. Даже после ухода Халявы я никак не мог успокоиться. Баскаков повернулся.

— Что это было? — спросил. — Я тебя таким лет сто не видел. Ты словно на нож бросался. Кому что хотел доказать?

— Не знаю, — ответил я. А в голове мелькнуло: «Может, хотел снова почувствовать себя живым?»

— Знаешь, — Баскаков обнял меня за плечи и словно прочитал мои мысли, — нельзя всю жизнь скользить по лезвию бритвы. С нашими ведь не забалуешь. Стоило рисковать?

— Даже не думал об этом.

— А стоило бы задуматься. Ладно, расслабься, — Баскаков слегка похлопал меня по спине. — Но в следующий раз, если меня не будет, лучше не связывайся ни с кем, я ни за кого не поручусь.

— Добро. — Я кисло улыбнулся: странно было слышать из уст весельчака и балагура Баскакова подобное. Что он знал такого, о чем сам я даже не догадывался? Какой дамоклов меч висел над ним, вызывая мрачные предчувствия?

— Пойдем в раздевалку, Губастый с Халявой наверняка свалили уже в качалку, оденешься спокойно и пойдешь.

Я возражать не стал, но расстался с Баскаковым не в лучшем настроении, домой побрел раздраженный. А если бы я сцепился с Халявой? Неизвестно, что было бы — какой я, к черту, бузотер? По-настоящему-то никогда и не дрался, не приходилось; для снятия стресса мне по самые уши хватало спорта.

Сумерки плотно накрыли город, мороз стал крепчать, но мне не было холодно — злость не давала остыть.

Я и не заметил, как дошел до кинотеатра, еще квартал — и дома. Несмотря на сгущающуюся тьму, вдалеке еще видны мои девятиэтажки. Они ко мне боком. Между ними узкий проход, соединявший двор и улицу. К своему дому я мог пройти двором, мог улицей, а потом через проход во двор. Я еще не определился, но, думаю, пора — за тридцать — сорок метров за мной, как показалось, увязались две тени. Может, я преувеличивал, что за мной — у страха глаза велики. Мужики, может, тоже двигаются в мою сторону; может, даже живут в моем или соседнем доме. Но я мог и ошибаться. Если они приняли меня за пьяного, то напасть или ограбить им — нечего делать. Это Донбасс, криминалом тут разит за полверсты! Только наивный или не местный может беспечно в одиночку шататься по спящему городу. А если это Халява? Адекватом там явно не пахнет; озлобленный на весь мир бирюк, волк-одиночка…

Я перешел дорогу, чтобы проверить свое предположение. Мужики перешли следом. Я на минуту остановился, они тоже замерли. Значит, на самом деле их целью являюсь я. Интуиция в таких случаях редко когда меня подводила. На правой икре запульсировала вена — старый, проверенный знак. Он и в юности выручал меня перед какой-нибудь заварушкой. Я уже понимал, что произойдет дальше, поэтому тогда был готов, готов и сейчас.

Я не побежал, пошел только чуть быстрее, направляясь во двор. Длинный трехподъездный дом прикрывал меня справа. Краем глаза я заметил, что мои преследователи разделились. Тот, который шел по правую руку, зашагал быстрее, и вскоре длинная высотка полностью скрыла его. Значит, он попытается выйти на меня со стороны улицы через проход между домами. Нужно было сразу решать, вернуться к первому или спешить ко второму. Я не знал, чего они стоят. Может, с двумя сразу я не совладаю. Но до мужика, который маячит за спиной, метров пятьдесят, и он не больно, как кажется, торопится, даже, как будто, нарочно медлит. Неуверен в себе? Но мой подъезд уже виден. Вряд ли они знают, где я живу, подъездов здесь не так уж и мало, девятиэтажки стоят под углом друг к другу, соприкасаясь торцами, у меня реальный шанс заскочить в свой дом незамеченным. Но лучше, решаю я, пустить преследователей по ложному следу, увести в сторону, не факт, что им известны все здешние подворотни.