Джерри Спинелли - С любовью, Старгерл

– Значит… дружим теперь с первоклашками, да? – язвительно заметила я.

Он хихикнул, пожал плечами. Обычная элегантная небрежность явно изменила ему. Перри явно было не по себе.

Пуся щелкнула меня по носу:

– Ты ему нравишься.

Я щелкнула ее в ответ:

– Еще бы. Он мне тоже. На то мы и друзья, чтобы нравиться друг другу.

– Да нет же, глупая! – Малышка покачала головой. – Я не о том . – Тут она сложила ладошки трубочкой и приставила к моему уху. – Он хочет, чтоб ты стала его девушкой .

– Да ну? – Я стала лихорадочно соображать, как бы повернуть разговор в другое русло, но тут на подъездную дорожку въехал молоковоз, и из него выгрузился папа с целой охапкой опорных шестов и колышков для палатки.

Он вихрем пронесся мимо нас в дом, но через минуту снова показался на крыльце и хмуро поглядел на меня.

– На твоем счету, мисс Гостеприимность, уже две ошибки. Во-первых, ты не представила меня своему другу, – он кивнул на Перри, – во-вторых, не пригласила его внутрь погреться. Тут холодно.

– Я ведь тоже ее друг! – вмешалась Пуся.

Отец взял девочку из моих рук.

– Ты в представлении не нуждаешься. Ты же знаменитость.

В общем, пришлось познакомить папу с Перри и провести гостей в дом. Иногда, знаешь ли, всё идет не так, как ты запланировал.

Сняв зимнее пальто, Пуся тут же задрала кверху и рубашку с воплем:

– Смотри!

У меня упало сердце. Татуировка. Черно-желтая пчелка. Гордо смотрит с крошечного животика.

Я сверкнула глазами:

– Ну, знаешь ли, Перри, это уже можно назвать совращением малолетних.

Тот принял убедительный вид оскорбленной невинности:

– Слушай, она ведь сама захотела . Я даже заставил ее спросить разрешения у мамы . Это смывается. Подумаешь, большое дело!

Пуся порылась в кармане штанишек, извлекла оттуда бумагу с переводной картинкой-татуировкой и сунула мне:

– А это для тебя!

– Нет уж, спасибо, – сказала я, испепеляя взглядом Перри. – Я одуванчиками не интересуюсь. И в гаремы не вступаю.

На лбу Перри зажглась надпись крупными буквами: «Это была плохая идея» .

– Это смывается… – жалким голосом повторил он.

– Понятно, – заметила я, приняв бумажку у Пуси и бросив ему. – Однако позвольте заметить, мистер Деллоплейн, что в этом мире не все можно смыть.

Сама даже не понимаю, что хотела этим сказать, но прозвучало сильно. Тут в гостиной появилась мама, а вместе с ней – ароматы свежеприготовленной еды. Она пригласила обоих нежданных визитеров к столу, и мне очень хотелось крикнуть: « Не надо! » – но я с удивлением обнаружила, что вместо этого отправляю Пусю позвонить миссис Прингл и спросить разрешения у нас поужинать.

На ужин были спагетти и тефтели – для меня персонально вегетарианские. За ужином Пуся довела моих родителей до коликов от смеха. Потом папа отвез их с Перри по домам, причем малышка настояла на поездке в молоковозе, а не в обычной машине. Мы с мамой принялись убирать после ужина.

– Значит… этот Перри… – начала она.

– М-м?

– Твой парень?

– Да нет, в общем.

– Нет?

– Нет. Сначала я думала, у нас что-то будет. Может быть. Но нет.

– И… кто же он тогда?

– Просто друг. Я так думаю. Надеюсь. Или станет им, когда я перестану на него злиться. Он славный малый.

– А Лео?

– Лео все еще там, – я кивнула головой в сторону окна. Затем похлопала себя по груди, – …и здесь.

Мама улыбнулась и поцеловала меня.

– Хорошо, что в твоей жизни появилась Пуся.

– Да, очень.

– У тебя же не было маленькой сестренки.

Я молча кивнула. Боялась, что голос дрогнет.

Мне нужно отвлечься от Перри. Так что я отправилась на кладбище повидать Чарли. Он дремал на своем стуле. Я тихонько покатила велик обратно к выходу, как вдруг услышала:

– Эй!

– Не хотела вас будить, – говорю.

Он вставил в ухо слуховой аппарат. Достал из-под сиденья термос. Открутил крышку-стаканчик и протянул мне.

– Горячего шоколада?

– Спасибо, не хочется.

Второй стаканчик Чарли достал из кармана (это что-то новенькое). Призывно помахал им.

– А ну давай! – это был приказ.

– Ладно, спасибо.

Он плеснул нам обоим напитка. Затем вытащил из-под стула одеяло. Еще одно новшество. Ведь одно уже прикрывало его ноги. Зачем ему второе? Старик расстелил его на земле подле себя, сложив вдвое.

– Садись!

Мы немного поболтали о том о сем. Где-то на половине беседы я обронила:

– Знаете, о чем мне хочется услышать? О вас в детстве. Еще до Грейс. Только о Чарли.