Джерри Спинелли - С любовью, Старгерл

До солнцестояния осталось 90 дней.

Взяла с собой новоиспеченную сестричку на развоз молока. Ее маме эта идея очень понравилась. Они с Эльвиной уже ждали на ступеньках крыльца, когда я вышла из дома. Девочка забралась в грузовик, и миссис Клеко помахала ей: «Давай, не скучай!»

Я совсем забыла продумать, как мы сядем, ведь папа приладил в машине только одно откидное пассажирское сиденье – для меня. Пришлось нам вдвоем устроиться на нем, вжавшись друг в дружку.

– Ума не приложу, зачем ты меня с собой потащила, – проворчала Эльвина. – Еще совсем темно!

Я осклабилась и тихонько кивнула папе. Он уже знал от меня, что рассчитывать на поездку в компании жизнерадостного ребенка не стоит. Затем девочка встала, без единого слова плюхнулась ко мне на колени и через несколько секунд уже спала, откинув голову на мое плечо.

Но долго дремать ей не пришлось – вскоре отец затормозил у закусочной «Риджвью».

– Пора завтракать, – объявила я и скорее затащила, чем завела «сестренку» в кафе.

Мы расположились в нише у окна. Эльвина прямо-таки рухнула на сиденье, снова проворчала: «Ума не приложу, зачем…» – и немедленно вернулась ко сну.

– Все еще считаешь, что стоило брать ее с нами? – спросил папа.

Вскоре подошла девушка в переднике и спросила:

– Кофе, ребята?

Я растолкала Эльвину. Наверное, официантка недоумевала, зачем мы среди ночи притащили сюда несчастное дитя.

– Эльвина, – говорю, – ты что будешь пить? Молоко? Чай?

Уперев подбородок в грудь, она не открывала глаз.

– Кофе.

– Кофе детям нельзя.

– Я всегда пью кофе. Хочу кофе, – прорычала «сестренка».

Я отлично понимала, что это вранье. Одиннадцатилеткам кофеин совсем не показан. Но день (точнее, ночь) пройдет ведь впустую, если она проспит его. Я взглянула на папу. Тот кивнул.

– Ладно, – обратилась я к официантке, – тогда три кофе.

Десять минут спустя Эльвина пробудилась. Девушка в переднике выставила перед ней горку блинчиков с беконом, а потом легонько постучала по «изящному» ногтю.

– Отпад!

Наша спутница отрезала кусочек блина и состроила фирменную гримасу в духе «а тебе какое дело?»

Официантка пошевелила над столом собственными ногтями.

– Смотри, какие у меня. – У нее они были темно-красными с розовыми вкраплениями.

Эльвина театрально изобразила терпение и бросила на них короткий взгляд.

– У меня лучше, – отрезала она и продолжила сосредоточенно нарезать блины.

Официантка нахмурилась, внимательно оглядела свои ногти, кивнула, проговорила: «Правда», украдкой улыбнулась мне и упорхнула с пожеланием приятного аппетита.

Отец, уплетавший булочку с корицей, указал на Эльвинин ноготь вилкой.

– Действительно, впечатляет. Бьюсь об заклад, мальчишки глаз не отводят.

– Ненавижу мальчишек, – проговорила Эльвина и принялась поливать блины сиропом.

– Мальчишки – они как крысы, – заметил папа.

– Эй. У меня, между прочим, живет прекрасная крыса, – вмешалась я.

– Прости, забыл. Значит, они – как хорьки.

Бутылка с сиропом уже наполовину опустела, а Эльвина лила и лила его. Я отобрала у нее сироп.

Мне было понятно, что папа старается спровоцировать девочку, раздразнить ее, но ничего не получалось. Он, однако, не оставлял попыток.

– Когда мальчишкам исполняется десять лет, их всех нужно переворачивать вниз головой и запускать им по червяку в каждую ноздрю.

Я прыснула, и полупрожеванная булочка с корицей вывалилась у меня изо рта на тарелку. Эльвина и бровью не повела, спокойно продолжала есть.

Мне стало ясно, что папа входит в азарт. Сдаваться без боя он не собирался. В организм моего отца как будто встроен радар, способный ощущать силу сопротивления улыбке, исходящую от объекта. Если где-либо между ним и линией горизонта в поле действия этого радара появляется особь с высоким запасом мрачности, он просто не в силах, оказывается, устоять. Наверное, это что-то вроде безвредного навязчивого состояния. Кроме того, имеет значение эффект закрытого рта. Большинство детей – по крайней мере, так говорят – в присутствии взрослых словно теряют дар речи. Но отец мой в этом отношении человек избалованный – я без конца трещу ему в уши вот уже шестнадцать лет. А теперь еще и Пуся. В общем, к обществу неразговорчивых детей он не привык.

– Существует такая теория, – папа вновь нацелился на Эльвину, в то время как та нацеливалась исключительно на блины, – что мальчики и девочки принадлежат к разным биологическим видам. Некоторые ученые считают, что первые произошли от каких-то небольших и очень вонючих млекопитающих. Возможно, от скунсов.