Джерри Спинелли - С любовью, Старгерл

В полдень я доехала до кладбища на велосипеде. Ужасно нервничала. Снова принялась накручивать педали за его спиной. На расстоянии. Сначала я ничего не увидела. Потом сменила угол обзора – и вот, пожалуйста, стоит моя белая корзинка прямо на траве у его ног. Чарли клюет носом, подбородок клонится к груди. Чувство счастья переполнило меня настолько, что я даже тихонько воскликнула: «Ура!» перед тем, как укатить прочь.

Новое объявление в «Утреннем ленапе». Не знаю только, читает ли он газеты. Мне пришло в голову, что имен лучше не упоминать:

Летнее солнцестояние.

Когда ты проснулся сегодня утром, дорогой мой Лео, солнце находилось точно в зените над Тропиком Рака. Севернее оно никогда в зените не бывает. Это самый длинный день в году. Отныне и до самого зимнего солнцестояния, 21 декабря, каждый новый день будет на пару минут короче предыдущего. А еще сегодня официально начинается летний сезон.

В общем, как ни посмотри, это праздник. Только не человеческий, не рукотворный, а природный. Ну, а кому охота отмечать праздник в одиночестве? Поскольку тебя рядом нет, я решила: « Ну, ладно, тогда к Пусе ».

Когда на прошлой неделе я ей сообщила о предстоящем солнцестоянии, она сразу ответила: «Надо будет нарядиться!» Просто поразительно, как эта кроха всегда опережает мои мысли. Мы отправились в мастерскую моей мамы. Мама нырнула в груду отрезков и остатков от недавно сделанных ею костюмов, пришила одно к другому, третье к четвертому – и вуа ля: Пуся выглядит так, словно пролетела через радугу. Для себя же я выудила из шкафа то самое «лютиковое» платье, которое надевала на Бал Фукьерий. (Помнишь его? На тот самый бал, куда ты меня не пригласил.)

Встречать солнцестояние я решила, естественно, на Волшебном холме. Накануне Пуся осталась у меня ночевать. Моя мама рассказала ее родителям, что мы собираемся делать. То, что их дочка проведет ночь в другом доме, их не обеспокоило, разве что перспектива отпустить ее на улицу в полной темноте – даже недалеко и даже со мной – не вызвала особого энтузиазма. Так что маме пришлось подключить к делу папу.

– Он их отвезет на молоковозе, – пообещала она.

– А на работу не опоздает? – спросили Принглы.

– Это с ним время от времени случается. Но клиенты относятся к этому с пониманием. Бывают же стихийные бедствия. Форсмажоры. Снег. Гололедица. Истерика дочери.

– Ну ладно, – согласились родители Пуси.

Когда я одевала ее в 4:30, она была сонной и вялой, как тряпичная кукла. Мама, как всегда, вышла на крыльцо с «воки-токи» в кармане халата. Включив лампочку над входной дверью, я заметила, что над крыльцом наших соседей, семьи Кантелло, горит такая же.

Мы загрузили в грузовик Пусю вместе с ее маленькой деревянной повозкой – той самой, в которой красовалась на параде Главная королева, – и с грохотом покатили к Волшебному холму. Уже через минуту отец остановил свой молоковоз у края заросшего сорняками поля возле белого оштукатуренного домика, вытащил повозку и коврик для ванной, а я – сонную малышку. Мы пошли к середине поля. Почва под ногами, как всегда, бугрилась, но теперь, конечно, была мягче, чем зимой. Фонарик я решила не включать. Четвертинки луны и папы рядом было достаточно.

Папа поставил на землю повозку и встал рядом со мной лицом к горизонту, но было еще слишком темно, чтобы определить, где кончается небо и начинается земля. Потом он взял меня за руку. Развернулся к нам и дотронулся до Пусиного лица. Сгреб обеих в объятия и долго держал. Пуся, как бы зажатая между нашими телами, дышала так глубоко, что, казалось, из ее дыхания эта ночь и возникла. Я почувствовала папины губы на своих волосах. Напоследок он ласково сдавил мое предплечье и зашагал назад – туда, где вдалеке две красные точки света обозначали стоявший молоковоз.

Все так же впотьмах я села и взяла Пусю на руки, как младенца. Стала ее тихонько укачивать. Едва слышные звуки колыбельной, которую я напевала, сливались с шелестом наших соприкасающихся платьев. Когда мрак начал рассеиваться на востоке, я разбудила девочку: «Вставай. Наше солнышко тоже уже встает. Надо подготовиться к встрече». Я поставила ее на ноги и немного «погоняла» по полю взад-вперед, пока сон ее полностью не развеялся.

– И где же оно? – спросила Пуся.

– Уже на подходе.

Небо на востоке посерело. Очертания маленького белого домика стали четкими. Я указала в его сторону пальцем: