Джерри Спинелли - С любовью, Старгерл

Ты занял собой все мое пространство. Однако поскольку в моем настоящем тебя нет, я заглянула в будущее и не увидела там… ничего. Печально, правда? Да и глупо.

Ну ладно, надеюсь, тебе понравился этот сеанс удовлетворения твоего самолюбия, потому что он окончен и не повторится. То есть, конечно, мне будет не хватать тебя так же, как и раньше. И я буду каждый раз улыбаться при мысли о тебе. Я буду по-прежнему – хорошо, хорошо, повторю это слово опять – любить тебя, но даже ради этой любви я не откажусь от себя. Не могу хранить верность тебе, изменяя себе самой. Я как бы восстановила свое будущее. Если нам суждено быть вместе, то радуйся: ты получишь меня настоящую, целиком, а не какую-то раскисшую половинку.

По этому случаю я закачала в свою повозку лошадиную дозу счастья – сразу пять камешков! Теперь их там шесть.

И наконец-то весна завладела моим вниманием. Я снова желаю доброго утра желтым нарциссам.

И снова роняю на мостовую мелочь от сдачи.

А своим карманным бумажным деньгам я нашла новое применение. Наша местная газета называется «Утренний ленапе» (ленапе [10] Одно из самоназваний делаваров. – индейский народ, который жил когда-то в этих краях). Там есть раздел объявлений по рубрикам. Публикация трех строчек в течение трех дней стоит четырнадцать долларов. По большей части народ сообщает о распродажах частного имущества на дому и тому подобном.

Первое из моих объявлений появится в газете на следующей неделе, в понедельник, вторник и среду:

«Поздравляем Пусю Прингл,

которая лучше всех на свете

отмечает первое апреля!»

Сегодня произошло кое-что… одновременно тревожное и таинственное.

Пуся слегла с простудой, и я носила ей Корицу, чтобы та ее ободрила. И только вышла от Принглов, только села на велосипед, чтобы ехать домой, как услышала позади себя грубоватый голос: «Привет».

Это оказалась Эльвина. Наша милейшая Эльвина. Я остановилась.

– Привет, – говорю, – ну что, сегодня уже с кем-нибудь ругалась?

Она пропустила вопрос мимо ушей:

– Я иду домой с работы.

– Понятно.

Маленький пластиковый Винни-Пух у нее на шее протягивал ко мне руки и сиял широкой улыбкой – по контрасту с кислой физиономией над ним.

Эльвина ткнула большим пальцем в сторону жилища Бетти Лу.

– Эта женщина становится все более чокнутой.

– Миссис Ферн?

– Миссис Чокнутая.

Я спросила, что, собственно, случилось.

– Я оставила ей пончики на крыльце…

– Но сегодня среда, – прервала ее я, – мне казалось, ты разносишь их по понедельникам.

Она посмотрела на меня с явным отвращением.

– Если перестанешь перебивать, то все узнаешь.

– Извини.

– Так вот. Я точно оставила их ей в понедельник . К следующему утру они раньше всегда исчезали. Но вчера, во вторник , – она сделала паузу и посмотрела на меня как бы с вызовом: решусь я вставить слово или нет, – когда я проходила мимо, заметила: они все еще там. И сегодня – все еще на крыльце.

« Ну, естественно , – подумала я. – Пуся же болеет, поэтому и не могла занести пончики в дом. Надо было мне о них позаботиться. Глупо вышло ».

Эльвина между тем продолжала:

– …Поэтому я решила позвонить в дверь. Та женщина подошла к ней с внутренней стороны, но не открыла. Я уж сколько кричала: «Откройте! Заберите пончики!» А она только визжала в ответ таким пронзительным голосом: «Не могу. Мне сегодня плохо!» «Да вам, похоже, всю неделю плохо», – отозвалась я, но даже не знаю, расслышала ли она.

(Тут я чуть не рассмеялась.)

– …Она продолжала пищать, мол, а ты не можешь просунуть их под дверь? «Ну, конечно, – отвечаю. – Вот только проедусь по кульку катком».

(Теперь я все-таки прыснула.)

– …А она… – Эльвина внезапно умолкла и метнула резкий взгляд через мое плечо. На ее лице последовательно отразились любопытство, удивление и гнев.

– Эй! – крикнула она куда-то мне за спину и сорвалась с места, чуть не сбив меня с ног.

Я повернулась и, посмотрев вдаль, заметила на крыльце у Бетти Лу мальчишку с белым кульком пончиков в руках. Завидев нас, он на секунду застыл на верхней ступеньке, а потом бросился бежать.

Эльвина преследовала его сначала по Рингголд-стрит, потом они оба скрылись за углом в аллее, но их крики доносились до меня еще долго. Наконец они стихли. Я собралась ехать домой, но тут девчонка, громко пыхтя, вылетела обратно на улицу и яростно указала пальцем на дом Бетти Лу: «Так тебе и надо, Чокнутая !»