Джерри Спинелли - С любовью, Старгерл

Наверное, Лео, кто-то сочтет это странным и даже неприятным – красться по чужому дому в четыре утра, но на самом деле это не так. Это чудесно. Это – все равно что приоткрыть завесу, разделить с кем-то часть его жизни. Хаффелмейеры словно говорят нам: « Заходите, рассматривайте все, что захотите. Давайте познакомимся поближе. Мы сейчас спим наверху. Но, пожалуйста, не стесняйтесь – побродите по нашим сновидениям и воспоминаниям. Мы вам доверяем. И кстати, не забудьте забрать пустые бутылки ».

А час спустя мы оставили творог и апельсиновый сок на кухне у Дентов – они еще старше Хаффелмейеров. Потом папа повернул на восток, прямо к серебристо-серому горизонту. Начинался новый день. Мы к тому моменту почти и словом не обмолвились. А после потихоньку разговорились, хотя беседа все равно то и дело обрывалась, шла пунктиром, а грохот молоковоза, передвигавшегося между местами назначения, от одного клиента к другому, заглушал наши голоса.

– Итак…

– Итак…

– Тебе грустно в последнее время?

– Скорее горестно.

– У тебя осталось всего два камешка?

– Ты заметил.

– Лео Борлок?

– Лео Борлок.

– Никак не забудешь?

– Никак.

– Он того стоит?

– Не знаю. Кажется, да.

Папа кладет свою руку на мою:

– В одном ты можешь быть уверена.

– В чем?

– Не в чем, а в ком. Во мне.

Я улыбаюсь:

– Знаю.

– И в маме.

– Знаю.

Когда мы повернули к дому, на игровые площадки начальных школ уже высыпали дети – началась большая утренняя перемена.

Остаток вчерашнего дня я провела в более или менее нормальном состоянии. Слонялась по дому. Навестила с Пусей Бетти Лу. Но когда я осталась одна и пришла пора укладываться спать, переживания вернулись.

Мне снова приснился сеньор Сагуаро. На сей раз он молчал. И рта на нем я не заметила – только потом поняла, что этот о́рган у него – с другой стороны. Я зашла ему за спину, а рот переместился на «лицо». Так и продолжалось: куда бы я ни смотрела, он «убегал», оказывался с другой стороны. Я безуспешно носилась вокруг старого кактуса в погоне за его ртом, потому что мне казалось: когда рот окажется в поле моего зрения, растение со мной заговорит.

Я исчезаю, Лео. Пропадаю. Исчезаю, как в Пусином фокусе, но только по-настоящему. Ибо что в тебе остается, когда ты теряешь любимого человека? Можно ли потерять любимого человека, не потеряв себя? Ищу вот Старгерл, тянусь к ней, а ее нет. Я – больше не я.

Сегодня снова ходила к грудам камней. У меня было предчувствие, что человек с шаркающей походкой там появится, и он появился. В той же вязаной шапке-«шлеме» мшисто-зеленого цвета, с помпоном, в том же синем бушлате, и так же гравий оползал под его ногами. Остановился прямо передо мной. Спросил: «Ты не меня ищешь?» и зашаркал от меня, не дожидаясь ответа. Я крикнула ему вслед: «Себя ищу! Вы не видели меня?» Но он шел дальше, а помпон качался туда-сюда…

Сегодня я прогуляла уроки и весь день провела в своей комнате: писала, читала, фантазировала, вспоминала. Мама не возражала и ни о чем меня не спрашивала. В итоге из-под моего пера вышли три хайку и два списка. Хайку я, быть может, когда-нибудь тебе отправлю. Первый список.

Что мне нравится в Лео

1. Ты меня любил.

2. Тебе нравились веснушки у меня на носу.

3. Ты хорошо относился к моей крысе.

4. Ты любил Арчи.

5. Твоя застенчивая улыбка.

6. Ты шел за мной по пустыне.

7. Ты держал меня за руку при всех.

8. Ты предпочел Им Меня.

9. Ты заполнил камешками мою повозку счастья.

А вот второй.

Что мне в Лео не нравится

1. Ты меня бросил.

2. Сьюзан тебе нравилась больше, чем Старгерл.

3. Тебе не хватало смелости быть самим собой.

4. Ты предпочел Мне Их.

5. Ты опустошаешь мою повозку счастья.

Остался один камешек.

Лео! Не дай повозке опустеть!

Я обещала Пусе сводить ее сегодня в парк «Бемус». На первом же углу она сказала: «Хочу их надеть!» И указала на мои сережки в форме серебряных грузовичков для развоза обедов. Мама когда-то заказала их для меня у ювелира в Тусоне. Я сняла сережки и хотела было нацепить их ей на уши, но она заявила: «Я сама ».

– Ладно. – Я протянула ей серьги.

И не успела оглянуться, как Пуся швырнула их в ближайший канализационный люк, подняла руки над головой и в полный голос выкрикнула: «С первым апреля!»